Я подняла брови. Александр тоже поднял брови. Официантка и бармен громко рассмеялись. «Движение сжигает калории», — напомнила я себе и поднялась за меню.
— Что будешь? — спросил Александр.
— Пиццу «Четыре сыра».
— Жир и тесто… не усугубляй свою ситуацию.
Я посмотрела на него. Он действительно так сказал? Александр морщил нос, покачивая головой. Ладно, поем и сразу уйду. Вот дружи после этого со Вселенной, такое мне подсунула… Хотя, возможно, ей он тоже поначалу показался адекватным.
— Тогда салат «Овощной».
Пытаясь докричаться до официантки, я потратила больше калорий, чем было в тех пожухших листьях, которые она мне принесла. Пока я размышляла, простаивал ли этот салат с утра или же его сразу приготовили из несвежих продуктов, Александр лихо разделался со своей пиццей, отрывая и проглатывая огромные куски.
— Жарко, — выдохнул он. По его подбородку тек жир, и я хотела сказать об этом, но тут Александр снял пиджак, и я потеряла дар речи. На его футболке была нарисована женщина. Самая обычная голая женщина с грудью шестого размера.
— Еще одну «Маргариту»! — крикнул Александр официантке, и тут у него зазвонил телефон. Он достал его из кармана и прижал к уху. — Привет. Да ничего не делаю. Ты сам как?
Пятнадцать минут спустя, когда принесли «Маргариту», он все еще продолжал разговаривать. Вперившись взглядом в блестящие капли жира на поверхности пиццы, я впала в оцепенение.
— Да, смотрел, но не досмотрел. Нормальное киношко. Тот чувак таки поимел рыжую?
Я заерзала на стуле. Александр скосил на меня глаза:
— Ты в порядке? Не скучаешь?
— Все хорошо, — ответила я, надеясь, что Вселенная оценит мои старания и наградит меня табуном мужчин, худший из которых будет лучше Александра.
Он проговорил еще минут двадцать, ковыряя остывающую пиццу вилкой, и, когда я совсем уже решилась уйти, завершил разговор и посмотрел на меня:
— Попросить счет?
— Да.
Принося счет, официантка продемонстрировала несвойственное ей ранее проворство. Наблюдая, как на лбу Александра углубляется морщина, я приготовилась к Великой Истерике № 2.
— И как я мог рассчитывать, что меня не попытаются в очередной раз обдурить! Посмотри на это!
Я заглянула в счет. Мои салат и минеральная вода, кола и две «Маргариты» Александра.
— Все в порядке.
— Две «Маргариты»!
— Вы заказывали две.
Он с шумом выдохнул и, поднявшись на ноги, простер руки над растерзанной пиццей.
— Но я
Я приказала себе расправить сморщившееся лицо. Ничего, когда-нибудь я посмеюсь над всем этим. Я напишу книгу «Сто худших свиданий», и она станет популярнее, чем «Дневник Бриджет Джонс». А сейчас мне надо собраться, держаться достойно, не закричать на этого придурка матом. Визуализация мне поможет: солнышко, речка, травка. Прекрасный мир, полный отвратительных мужчин.
Александр достал из кармана двести рублей и бросил их на стол. Одна «Маргарита» стоила больше.
— Если у них есть совесть, они довольствуются этим.
«Если у вас есть совесть, вы придете домой и повеситесь в шкафу».
— Как тебе вечерок?
— Удался. Большое вам спасибо, — я выгребла из кошелька все деньги (подавись) и направилась к выходу. За спиной я услышала хлопки и обернулась. Александр бил в ладоши. Хлопали официантка и бармен. Хлопали люди за столиками.
— Что происходит? — спросила я.
— Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера, — как будто соткавшись из воздуха, передо мной материализовался бодрый человечек в красной бандане. — Вы только что стали победительницей конкурса от передачи «Большая терка»!
— Какого конкурса?
— Вот она, настоящая русская женщина! Кроткая! Благородная! Терпеливая!
Он продолжал петь мне дифирамбы, а я, уже совершенно замороченная, бросила на Александра полный упрека взгляд.
— Вы меня разыграли…
Он улыбнулся и развел руками.
— Если я выиграла, каков мой приз? — спросила я человечка в бандане.
— Вы все узнаете. На съемках нашей передачи!
— Не уверена, что… а когда съемки?
— В эту пятницу.
Получив от телевизионщиков указания, когда и где, я добрела до остановки и поехала домой приводить в порядок расшатанную нервную систему.
Когда ко мне ворвался Эрик, я все еще сидела на диване и медленно пила воду.
— Привет!
Я посмотрела сквозь него, едва отмечая, каким измученным он выглядит.
— Ты все еще работаешь над тем проектом?
— Еще несколько дней. А у тебя как дела?
— Меня будут снимать для программы на ТВ.
— Все настолько плохо?
Я довольно бессвязно рассказала ему о произошедшем сегодня.
Эрик нахмурился.
— Ты пойдешь?
— Конечно. Я прославлюсь и мигом налажу свою личную жизнь.
— Чтобы прославиться на телевидении нужно быть прокладкой или памперсом. Все, что получишь ты — дурную славу.
— Не знаю, почему ты настроен столь мрачно. Я не сделала ничего плохого. Я даже не запустила салатом ему в голову. К тому же я выиграла конкурс!
Эрик попробовал было со мной спорить, но, поняв, что это бесполезно, со вздохом поднял взгляд к потолку.
— У тебя на люстре висят трусы?
— Это красные трусы, — объяснила я. — И они совсем новые. Поэтому ничего страшного, что они висят на люстре.
— Взяла идею из журнала «Мой уютный дом»?
