– Ты не останешься одна. В тебя так легко влюбиться.
– Я никому не нравлюсь по-настоящему.
– Мне ты сразу понравилась.
– Когда мы впервые встретились, я кричала на тебя.
– А потом ты пришла ко мне просить освободить тебя из платья, и сразу мне понравилась.
– Я ужасно выглядела.
– Как будто переночевала в мусоровозе. Я подумал: «С такой соседкой скучно не будет».
– Эрик, если бы только я могла найти кого-то, с кем мне было бы так же просто, как с тобой… кого-то, кто был бы адекватен, как ты… кого-то, с кем мне было бы столь же легко разговаривать, – пробормотала я, чувствуя, как боль под его пальцами медленно исчезает.
Шутливые намеки Али и Дианы замелькали у меня в голове. «
– Значит, айтишники разозлились, что ты такая бестолковая?
Я сидела на маминой кухне, ела печень с луком, которую бабушка называла моей любимой так же долго, как я ее ненавидела, и очень жалела, что вообще раскрыла рот.
– Нет, это все из-за Леночки, она новенькая в отделе кадров. Так вот, спустя три месяца работы она заявляет Леше, нашему главному айтишнику, что хочет, чтобы он установил ей другую версию Windows, а то в этой ей обои надоели. И тогда Леша вдруг начинает орать на весь офис, как его достали проклятые юзвери, и что его отдел не успевает выполнять свою работу, только и бегает по позверушкам, а мы обязаны знать компьютер на уровне пользователя и т.д. и т.п. В общем, теперь кадры и наш отдел – «самые выдающиеся», как сказал Леша, – должны сдать экзамен на знание компьютера.
– И что будет, когда ты не сдашь экзамен?
– Мама, – обиделась я. – Почему сразу «когда»? Может, я его сдам.
– Ты-то? – мама подняла взгляд на моего отца, как будто призывая его подтвердить мою безнадежность. – Так что? Тебя уволят?
– Добавочки! – подлетела бабушка, хотя я и половины еще не одолела.
– Вероятно. Моей начальнице я не нравлюсь, и она может воспользоваться поводом,– я вяло ткнула вилкой в серый склизкий кусок. С утра, помня о предстоящем обжирательстве, я ничего не ела, надеясь таким образом удержать вес, который в последнее время норовил полезть вверх. Эх, если бы я только умела вызывать у себя рвоту, как булимички…
– Я бы тоже избавилась от сотрудницы, не способной сдать элементарный тест, – заявила вдруг мама.
Я скрипнула зубами. Это мне говорит женщина, убежденная, что монитор это и есть компьютер.
– Ты моя мать! Ты должна быть на моей стороне!
Мама поджала губы.
– Я на стороне здравого смысла.
– Пожалуй, я пойду, – я встала, впервые находя в себе смелость оставить еду на тарелке.
В коридоре бабушка, игнорируя мои громкие протесты, вручила мне остатки ужина, упакованные в банку, мама же, когда я наклонилась поправить ремешок на туфле, выпустила очередной снаряд:
– Ты поправилась. Не вовремя – тебе на собеседования ходить, нужно выглядеть пристойно.
Не знаю, способны ли рвотные позывы простимулировать деятельность мозга, но меня осенило:
– Эрик! Я попрошу помощи у него!
– У этого-то бездельника? – скривилась мама.
– Он много работает, – вступилась я, хотя не всегда могла понять, когда он работает на своем компьютере, а когда просто развлекается.
– Крайне сомнительная личность. Еще и с ребенком.
– Он прекрасный отец! – пылко вскричала я, как будто когда-то не собиралась натравить на него социальных работников.
– Зато мужем был отвратительным, иначе жена от него бы не сбежала.
– Неправда! Это она была плохая! Да пинками надо гнать таких жен!
Мама вдруг застыла, пристально глядя на меня.
– Знаешь что, доча, когда найдешь работу, ты должна переехать.
Разозленная донельзя, я выскочила за дверь. В последние несколько недель мама то и дело пропесочивала Эрика, как будто почувствовав, что наши отношения с ним уплотнились. Хотя я старательно замалчивала все, его касающееся, она располагала массой сведений «из своих источников». Знала я ее источники – Нина Сидоровна из первого подъезда, старая жирная утка с большим причудливо уложенным валиком волос на голове, из которого стыдливо проглядывала мочалка.
Перед дверью Эрика я постояла минуту, собираясь с духом. После того случая с Вадиком между нами образовалось странное напряжение. Мы как будто мысленно делали вдох, прежде чем заговорить друг с другом.
Шторы в комнате были опущены, создавая приятный полумрак. Эрик сидел за компьютером, стучал по клавиатуре и одновременно пританцовывал, извиваясь в кресле в такт самой ужасной музыке, которую я когда-либо слышала. Деструктор отсутствовал, как частенько бывало с тех пор, как он познакомился с Олесей. Чем бы они там ни занимались, я надеялась, что она не забеременеет.
– Привет! Что за кошмар у тебя играет? – проорала я.
– У меня неделя Prodigy, – убавив звук, Эрик развернулся ко мне. На нем была желтая футболка с муравьем и штаны цвета хаки. – Видишь, у меня даже майка с их эмблемой.
– Мне нужна твоя помощь. Наши айтишники загрузили нас тестом на компьютерную грамотность.
– А что там конкретно?
