– Так что он нашел в Интернете телефонный справочник Репьевки, сделал несколько звонков местным, вышел на твою старушенцию и все узнал от нее.
– Баба Феня, старая партизанка, ничего мне не сказала… Но как это Эрику удалось выстроить внятный диалог с моей мамой?
– Он пригрозил, что, если она не перестанет орать, он назовет ее первого внука в честь Карла Сассенрата29.
– Карл вполне сносное имя.
– Не Карлом. Сассенратом.
– Очень самоуверенно с его стороны. Я бы никогда не согласилась на такую жестокость к ребенку.
– Послушай, – неуверенно начала Аля, – если это все из-за Жанны, то это не то, что ты думаешь.
– Ты не знаешь, что я думаю.
– Только две недели спустя эта мерзавка вдруг «припомнила» о твоем визите, что несколько прояснило причины твоего исчезновения… но все же не стоило так сбегать, все и всех бросив… мой сын хоть и делает невозмутимый вид, на самом деле очень чувствительный … хотя ты была зла на него, я понимаю. Так вот, эта штакетина крашеная пропалилась с каким-то итальянским политиком, и теперь его жена недовольна, и вся Италия недовольна, потому что они ценят семейные ценности и ненавидят политиков. Жанне нужно было пересидеть скандал в безопасном месте, и она не нашла ничего лучше, чем ввалиться в квартиру моего сына, где он прекрасно жил без нее. Но сейчас она уже уехала…
Я выслушала Алю с самым внимательным видом, ничего не комментируя.
– И у него с ней ничего не было, – закончила Аля. – Вот.
Она вопросительно посмотрела на меня и, чтобы что-то ответить, я сказала:
– Понятно.
– Ты не вернешься к нему?
– Нет.
– Но он тебе не изменял.
– Я знаю. Эрик слишком умный, чтобы снова сойтись с такой девицей. Когда я остыла, я поняла это. Любовные романы меня все же кое-чему научили. Например, тому, что если бы главные герои не хлопали дверьми и не разъезжались бы «навсегда», а сели и спокойно все обговорили, никаких коллизий в их отношениях вообще бы не было.
– Ты не любишь его? – поразилась Аля.
Действительно, разве может кто-нибудь не любить Эрика. Только те, которые его не знают, и мужчины, слишком высоко ценящие свою гетеросексуальность.
– Люблю.
– Тогда почему?
– Потому что пока еще недостаточно подумала. Это мои «Семь лет в Тибете». Только у меня месяц в навозе. Человек не сможет быть счастлив с кем-то, пока не научится быть счастлив один. Истасканная фраза, но я только недавно поняла ее смысл.
– Но ты вернешься к нему?
– Если достигну правильного состояния.
– Что значит «правильное состояние»?
– Это значит, что я перестану бояться, что упущу свой шанс и останусь одна. Это значит, что я перестану сравнивать нас с другими и размышлять, получится ли у нас «нормальная семья». Это значит, что я начну ощущать себя в своем теле, здесь и сейчас. Если я пойму, что он – тот человек, которого я хочу себе и для себя, а не потому, что возраст, или мама, или что-нибудь еще… тогда я вернусь к нему.
– Но, если ты будешь тянуть слишком долго, он может действительно тебя не дождаться.
– Тогда он не моя судьба.
Аля расхохоталась, но быстро притихла.
– Знаешь, я тебя поняла.
Мы уже добрались до Мирного.
– Пошли, что ли, булок к чаю купим, раз ты приехала, – предложила я.
– Как Игорек? – тихо спросила я Алю, когда мы стояли у прилавка и ждали, когда говорливая Нюра отпустит предыдущую покупательницу. Мне было тяжело говорить о Деструкторе. Почему-то, гладя бархатные уши Сократа по вечерам, я всегда вспоминала его и начинала плакать. – Он, наверное, был вне себя от радости, что Жанна приехала?
– Да он едва терпел ее. Я думаю, для него это было тяжелое переживание. Но Эрик счел это полезным, – Аля дернула плечом. – Он отец. Не мне с ним спорить.
Я кивнула, не понимая, что сейчас чувствую. Горечь и радость одновременно – странная смесь, как шампанское и красный перец.
– Пошли за Дианкой.
– И она приехала?
– Да вроде уже должна была.
Диана действительно ждала нас у остановки, нетерпеливо топая ногой.
– Ну раз мы все собрались, можно идти в деревню, – объявила я.
Диана посмотрела на свои аккуратные ботильончики из натуральной кожи.
– Даже не думай, что я пойду пешком.
– Куда ты денешься, – нежно возразила Аля.
– Должна же быть какая-нибудь маршрутка.
– Должна, – пожала я плечами. – Ни разу ее не видела. Это мифическая маршрутка. Как Несси.
– Хм, – Диана скосила на меня свои и без того раскосые глаза. – Ты в курсе, что тебя до сих пор не уволили? Проверь карту, тебе зарплату начисляют.
– С паршивой овцы хоть шерсти клок. Это я про «Синерджи».
– Не знаю, что произошло у тебя с Ярославом, но он все еще верит, что ты можешь вернуться.
– Стоит сбежать, чтобы узнать, сколько народу станет ждать твоего возвращения. Диана, мы помирились?
– А мы и не ссорились. Я просто самоустранилась до завершения острого периода твоей дурости.
– Если то был острый период, то до этого у меня была дурость в хронической форме?
– Хорошо, что ты все понимаешь.
– Какая же ты вредина, так бы и придушила, – вздохнула я и набросилась на Диану и Алю с объятиями. – Девчонки, как мне вас не хватало!
– Ты только сейчас это осознала?
