В середине августа, с разницей в несколько дней, Деструктор и Эрик отпраздновали свои дни рождения, и проблема выбора подарков измучила меня до головной боли. Все, что их интересовало, было обмотано проводами, если только не именовалось беспроводным. Я же, с моим бедным опытом дарения подарков мужчинам, могла предложить разве что крем для бритья. Но тогда что мне подарить Деструктору?
В день объединенного торжества, заглянув в квартиру Эрика, я обнаружила, что народу в ней как в трамвае в час пик. Друзья Эрика были одеты как юные оболдуи и уже успели запустить Super Mario; друзья Деструктора предпочли солидный черный цвет и сосредоточились на жестоких убийствах в Mortal Kombat. На деле они отличались не больше, чем жители Вилларибо и Виллабаджо из старой рекламы – время неизбежно сгладит их различия. В своем изящном платьице я ощутила себя неловко, как яйцо Фаберже среди «Киндер Сюрпризов». Два здоровенных льва, свисающих у меня из-под мышек, тоже выглядели неуместно.
– Эрик, это львы, – пояснила я.
– Вижу.
– Догадался, почему львы? Догадался? Догадался? – в моем голосе звучала умирающая надежда.
– Э-э…
– Потому что ты и Игорек – вы оба львы!
Лицо Эрика выражало непонимание, и я добавила:
– По гороскопу.
Взгляды всех присутствующих устремились на меня. Произнеси я слово «фекалии», оно бы вызвало меньшее неодобрение.
– Помоги мне с бутербродами, – из сострадания попросил Эрик и утащил меня в кухню.
– Я сказала что-то не то?
– Мои друзья – программисты.
– Программисты не верят в гороскопы?
– Почему же, верят – в факт их существования. Но считают страшной хренью.
– Ну вот, опять я выставила себя идиоткой.
– Не бери в голову, – Эрик ровной горкой выкладывал на тарелку бутерброды. – Если хочешь поправить впечатление, скажи, что обожаешь гуро13.
– Что такое гуро?
– Да так… комиксы… мультики… японские.
Вернувшись в комнату, я присела на край дивана и невинным голоском сообщила:
– Обожаю гуро. А вы?
Сидящий рядом парень обратил на меня дымчатый, с притаившейся в глубине искоркой, взгляд:
– Чем вас привлекает гуро?
– Ну, хм… можно почерпнуть много всего полезного. Для повседневной жизни.
Кажется, эти люди действительно прониклись ко мне уважением. Все же при всем старании Эрика подбодрить меня, вечер оказался невероятно скучным, потому что в этой компании я оказалась не только не способна поддержать разговор, но и хотя бы понять, о чем речь. Например, шейдеры. Что это вообще?
Во второй четверг сентября, неуклюже выкарабкавшись из маршрутки, доставившей меня к дому после психологически изнурительного рабочего дня, я увидела на остановке Деструктора. Он сидел на лавочке и что-то читал с планшета, подперев рукой щеку. На затылке у него криво сидела большая ковбойская шляпа.
– Привет. Не сиди сгорбившись. Это вредно.
– Привет, – Деструктор вскочил, поправил шляпу и последовал за мной к дому.
– Классная шляпа.
– Это стетсон. Папа купил. Но при этом он посоветовал мне помнить, что американцы истребили индейцев, сгоняли негров в рабство, да и после не оставили своих привычек. Взять, например, Ирак.
– Твой папа не любит американцев?
– Нет, мой папа считает, что истреблять людей плохо.
– Хорошо бы и тебе перенять у него это убеждение.
– А знаешь, мы собираемся в музей, посмотреть выставку про индейцев.
– Игорек, мне что-то подсказывает, что ты ждал меня на остановке не для того, чтобы обсудить со мной историю захвата Северной Америки и культурно-просветительные учреждения.
– Ну… мне действительно неприятно это признавать, но у меня есть к тебе просьба.
– Какая?
– Наша директорша вызвала папу в школу. В общем, я хочу, чтобы вместо него пошла ты.
– Будет странно, если к директору придет твоя соседка.
– Нет. Ты скажешь, что ты моя мать.
Споткнувшись, я во все глаза уставилась на Деструктора.
– Что ты такое натворил, что даже отцу сообщить боишься?
– Да так… главное, что все живы, правда?
– Он ничего тебе не сделает. Ну заставит читать Гете.
– Спасибо, мне еще Достоевского пять томов осталось.
– И есть еще твоя бабушка…
Деструктор надул щеки.
– Слушай, если не хочешь мне помогать, так и скажи.
– Я помогу.
В пятницу, за десять минут до назначенного времени, я подошла к лишенному всякой индивидуальности серому прямоугольному зданию. Непристойная близость ларька, торгующего сигаретами и энергетическими напитками, заставила меня нахмуриться.
В школе пахло мыльной водой и пылью.
– Здравствуйте, я к директору, – обратилась я к вахтерше.
Вахтерша чесала лясы с охранником, не замечая моего присутствия.
– Здравствуйте! – крикнула я громко.
– А, к директору… третий этаж.
Взгляд вахтерши отчетливо выражал: «Ходят тут всякие». Ну почему, почему никто меня не уважает?
Директриса оказалась дамой внушительной и выглядела так, будто ее рисовали по линейке – жесткий угловатый костюм, квадратное лицо, очки с прямоугольными стеклами. Чем-то она походила на Брежнева, но одарять меня поцелуями явно не собиралась.
– Садитесь, – ее тяжелый взгляд так и припечатал меня к сиденью. – Итак, вы мама Игоря Любименко.
