Вадик выскочил из автобуса бодрый и жизнерадостный, как апельсин. За прошедшие годы он совсем не изменился – все такой же тонкий и звонкий, с коротким ежиком волос и привычкой смотреть куда-то мимо. Пожалуй, я была даже разочарована, что он не подкопил солидности. И не отрастил уже волосы нормальной длины. И не надел другие штаны, вместо этих, с подтяжками, с такими широкими штанинами, что он мог бы влезть в одну из них целиком и уютно свернуться клубочком.
– Ты отлично выглядишь! – закричал он, пылко прижимая меня к себе. – Так постройнела!
Я вспомнила, что этот человек был влюблен в меня еще когда я была толстой, и у меня потеплело на сердце.
– Слушай, ты не знаешь, здесь можно купить летучие фонарики? В нашем городишке я их не нашел.
– Какие фонарики?
– Которые поджигаешь, и они летят вверх.
– Первый раз слышу. Поищем в Интернете.
Не прошло и часа, как, медитируя в поздних пробках, мы добрались до моего дома, находящегося в тридцати минутах езды.
– Чувствуй себя как дома, – предложила я – несколько запоздало, потому что Вадик уже забрался в мой холодильник.
– Я голодный как волк.
– Я сейчас приготовлю ужин.
Пока я готовила, Вадик сидел на табуретке и рассказывал о своем житье-бытье. Работал он в колл-центре, принимая заказы на какие-то сомнительные товары из телемагазина. Зато жил один в двухкомнатной квартире – по крайней мере до тех пор, пока его заблудившаяся сумасшедшая тетя, в период прояснения, не вспомнит дорогу к дому.
После ужина Вадик внезапно вспомнил о парочке друзей, способных впасть в депрессию, если он немедленно их не навестит.
– Но не думай, что я от тебя убегаю. Я вернусь совсем скоро, и мы поболтаем от души.
– Не уверена. Я с ног валюсь. Лучше я отдам тебе ключи от квартиры и лягу спать.
– Во сколько ты ложишься спать?
– Обычно в двенадцать.
– Я вернусь к двенадцати. Мне не нужны ключи.
Я посмотрела на часы – начало одиннадцатого.
– Ты не успеешь. Просто пообщаемся завтра.
– Если я что-то обещаю, значит, я это сделаю. Все, пошел. Ты пока отдохни.
И он исчез. М-да, наша встреча прошла не столь радужно, как я рассчитывала. Когда я домыла посуду и вытирала руки полотенцем, пришла эсэмэска от Дианы. «Только банка меда способна подсластить впечатления от этого поганого рабочего дня». Точно, мед. Надо напомнить Вадику.
В половине двенадцатого заглянул Эрик и позвал меня на поздний киносеанс. Я ответила, что собираюсь в ванную, очень хочу спать и вообще у меня гость. Эрик просунул голову в мою квартиру и огляделся.
– Ты уверена, что твоего гостя видит кто-нибудь, кроме тебя?
– Я серьезно. Ко мне приехал приятель на пару дней. Он вышел, но скоро вернется.
– Что за приятель?
– С университета.
– А ему обязательно жить у тебя?
Мне не понравился его напор.
– А мне обязательно отчитываться тебе, кто у меня живет?
– Ладно. Я просто беспокоюсь. Приезжают к тебе странные типы, которые шляются по ночам.
– Ты и сам не прочь прогуляться в темноте. Вот как раз сегодня. Все в порядке, иди.
– Если что, стучи в стену. Прибежит Деструктор и убьет его своим остроумием.
– Я поняла.
В двадцать минут первого позвонил Вадик, извинился за задержку и сообщил, что будет через десять минут. В час мне надоело ждать, и я легла, но мои нервы были настолько напряжены в ожидании дверного или телефонного звонка, что я не могла уснуть, хотя и ощущала себя измотанной, как бог на шестой день творения. Без пятнадцати два, когда мне наконец удалось задремать, снова позвонил Вадик, уверяя, что стоит у моего подъезда. К тому времени спокойный разговор стал невозможен.
– Вадик, ты издеваешься надо мной?! Ты всю ночь намерен звонить мне каждые десять минут? Это какая-то извращенная пытка в китайском стиле? У меня уже голова раскалывается!
– Я буду через пять минут.
– Да, ты будешь. Или оставайся там, где ты есть, а я буду спать.
Он пришел в два. Проклиная свое малодушие, я открыла ему дверь, злая, как целый осиный рой. Вадик рассыпался в тысяче извинений. У него сбилось время на мобильном, и у всех его друзей внезапно сбилось время на мобильных – попали в аномальную зону, не иначе. А потом еще старушка среди ночи долго переходила дорогу – как ей не помочь. Он рассказывал мне эти вещи с явным расчетом на то, что от недосыпания критичность моего мышления ослаблена. Я пожалела, что в университете не общалась с ним больше. Тогда бы я воздержалась от этой ошибки – пригласить его к себе. Но все же он очень сожалел о своем поведении. У него даже слезы на глазах выступили.
– Соня, – он взял меня за руку и чуть трусливо, как льстивая собака, заглянул мне в глаза. – Соня, не сердись, ты ведь такая добрая. Я думал о тебе весь вечер. Я даже купил тебе подарок.
Он вынул из-за пазухи и протянул мне пакет.
– Чипсы? – удивилась я.
– Было сложно найти что-то получше в круглосуточном магазине.
Пока я в замешательстве смотрела на чипсы, Вадик прошел в квартиру и встряхнулся, на глазах приобретая прежнюю уверенность.
