Мы все нынче разные - кто-то и одет поприличнее, и говорит складно, ни тебе мата, ни фени, ни всяких "лОжить" и "звОнит". Другой сидит с синим рылом, с похмелия перманетного мается, и одежонка у него плохонькая, а уж говорит... Лучше б молчал, короче.
Третий в военной форме, без погон, правда. Офицер? Наемник? Охранник? Хрен его знает. А вот ещё экземпляр - чудо! Документов нет, денег нет, сам в бегах. Типа Робин Гуд, одним словом.
Ну, и основная масса вокруг: крутятся, вертятся, семьи, дети, машины, не "мерины" шестисотые, конечно, но и не "копейки" ржавые. Звезд с неба не хватают, но живут, живут, движутся по жизни...
Вот сидим мы все у костра, как в старые добрые времена. На пикничке, типа того. Хотя раньше мы такие мероприятия называли походом. "Девочки, пойдемте с нами в поход! Какие мы тебе девочки, мы уже два раза в поход ходили!"
Н-да, бойцы вспоминают веселые дни, и битвы, где зубы теряли они. Однако у нас сегодня чистый мальчишник, баб нет. Это, правда, пока, пить-то только начали, но все ещё чинно-благородно: закуска, выпивка, шашлык-машлык, водка-модка, сигареты-мигареты, разговоры-мозговоры. Завелись чего-то все, едва по первой приняли, и рассказы пошли - не отчеты в стиле "как я провел жизнь", а истории всякие, былины, если говорить по-старинному.
Поодаль, в тенечке, под кустиком, магнитофончик крутится тихонько. Он не поет, ни к чему теперь это, он, гад, записывает - для потомства... Вот и назаписывал.
История первая
Один за все и все на одного.
Это было давно, я ещё в четвертом классе тогда учился. Школа наша, носившая не очень приличный номер "шесть", была, однако, не самой плохой и не самой занюханой в городе Средневолжске, носила она гордое имя Павлика Морозова, того самого, геройски погибшего от рук то ли собственного деда, то ли дяди пацана, что сдал своего единоутробного отца.
Четвертый класс в былые годы, когда советская система ну очень среднего образования была самой прогрессивной и лучшей в мире, считался весьма важным и ответственным. Начальная школа позади, детишки вместе с книжками и тетрадками вприпрыжку вырвались из-под опеки учительницы первой своей и теперь, как взрослые, слоняются на переменах по всей школе в поисках класса, где будет следующий урок.
Коллектив формируется, и сознание тоже коллективное - "один за всех, и все за одного". Правда, со второй частью этого замечательного девиза всегда почему-то выходит промашка, но это уж гримасы мира взрослой жизни.
В те незабвенные годы каждый класс в каждой советской школе представлял из себя ещё и первичную ячейку детской коммунистической организации юных ленинцев - пионеров. Наш четвертый "а" исключением не был. А где коммунистическая организация, там и руководство, естественно. Номенклатура, проще говоря.
Так уж получилось, что меня, помимо редколлегии, что понятно, рисовать я любил, хотя и не умел, выбрали ещё и председателем совета отряда. По-моему, какие-то из этих слов раньше писались с большой буквы, но я уже не помню, какие, так что пусть всё будет с маленькой.
В обязанности председателя входило: проводить под руководством классной руководительницы пионерские собрания и сборы, выступать, критиковать, ходить на заседания совета дружины школы... Номенклатура, короче. Выступай, заседай, отлынивай, вполне законно, от учебного процесса.
Честно говоря, я лично против пионерии ничего не имею, возможно, изначально эта скопированная со скаутского движения организация была настоящим спасением для победившего пролетариата. Еще бы - бесхозные фабрично-заводские ребятишки, читай - шпана, наконец-то были взяты в оборот, организованно построены и с песнями и речёвками отправлены в светлое будущее. Спите, жители, спокойно, вся шпана ушла на сбор.
С другой стороны, хорошая идея очень быстро была запоганена и вот уже лучшие из пионеров закладывают собственных родителей, после чего уподобляются отпрыскам Тараса Бульбы и их именами называют через пятьдесят лет школы по всей стране.
За минувшие со дня основания пионерской организации годы "дети рабочих" все больше и больше накапливали в себе острую неприязнь ко всякого рода официозу, мероприятиям разным, а тут ещё отцы и старшие братья чуть не все поголовно - сидельцы, привезшие с зон и "химий" неписаный закон: кто сотрудничает с администрацией, тот - сука. Не в смысле - самка собаки, а в смысле - ссучившийся индивид.
В нашем четвертом "а" пацанов, знакомых с подобной выкладкой не понаслышке, а непосредственно из первых рук, было немало. Понятное дело, они-то, этакий актив класса наоборот, и были "крутыми", а остальные звались "чушками". Не куришь? Не ругаешься матом? Учишься хорошо? Значит - чушок...
Я чушком быть не хотел, и поэтому изо всех сил старался "выбиться в люди". Курил. Дрался. Портфели ни за кем из актива наоборот не носил (чушки - носили). Но - прокололся, став председателем. Значит - приблизился к администрации. С этого все и началось...
