Она любила солнце, небо, простор и волю, и сама старалась жить, как чайка - вольно и свободно. Она сама выбирала, когда ей взлететь и куда садиться, она могла парить над жизнью, или вдруг камнем упасть на самое её дно, и предстать в совершенно ином, новом, иногда пугающем, а иногда очаровывающем облике.
Она любила шумные тусовки и ночные бдения в кругу праздной публики, любила флирт и всем своим существом отдалась ему, кокетничала и раздавала авансы на право и на лево, а потом, вдруг устав, точно бы у неё закончился бензин, разом рвала, комкала и швыряла под ноги все только-только наметившиеся отношения. Она любила свободу...
Она любила читать. Порой, забравшись с ногами на громадный, ещё довоенной постройки, диван, она укутывала себя в колючий плед, пушистый, точно персидский кот, брала корзинку с яблоками и могла сутками напролет наслаждаться словокружевом эстетов или эстетикой словоблудов...
Она любила дождь и могла, услыхав далекий гром, вдруг все бросить и выбежать из дома на улицу. И стоя на каком-нибудь возвышении, тоненькая и хрупкая на фоне вспухающих из глубин неба темно-фиолетовых туч, просекаемых белыми, ледяными росчерками молний, она, запрокинув голову, следила за мощью нарождающейся стихии, и сухими губами ловила первые тяжелые и холодные капли, а когда с небес вдруг падал ливень, вбивая в асфальт пыль и мусор, она хохотала, как сумасшедшая, размахивала руками, отплясывая какой-то дикий, языческий танец, похожий на бурление водного потока на перекате.
Она любила танцевать. На дискотеках, в ночных клубах, в ресторанах и просто в гостях она всегда ждала музыку, свою музыку, ту, которую она чувствовала, которая ей была нужна в этот момент, и если такая мелодия вдруг начинала звучать, она танцевала - словно пламя факела билось на ветру.
Она любила машины, любила ездить, водить, и водила как профессионал. Когда кто-то из её многочисленных знакомых предлагал ей прокатиться или подвезти, она всегда интересовалась, на какой машине, и если это была мощная, современная и красивая машина, она соглашалась, но с одним условием - за рулем будет она. В противном случае - метро...
И вот, вжимая педаль газа в пол, она мчалась по ночному городу, вокруг мелькали фонари, огни фар, стражи порядка беспомощно размахивали жезлами, и пропадали в зеркале заднего обзора, а она улыбалась, и презрительно щурила свои огромные карие глаза, упиваясь возможностью подчинять себе пространство.
Она вообще любила презирать, ибо презрение давало ей силы для жизни, оно вдохновляло её и поднимало над суетой обыденности и повседневности. Пусть ханжеская мораль взывает к любви, сильный человек - презирает слабых. Так считала она и так она делала.
Она любила ветер. Могла неожиданно выйти на балкон и стоять, вдыхая свежеть майской ночи или тревожно вслушиваться в щедрые звуки августовского вечера, а лицо при этом её ловило малейшие колебания воздуха, тончайшие струйки нарождающихся шквалов, ураганов, что потом, набрав силу и мощь, где-то на другом краю земли будут сметать города и деревни, ломать леса, поворачивать вспять реки...
Она любила выпить, но не много. Водка, вино, пиво - все, а кроме того ром, ликеры, джин и виски, коньяк, бренди, текилу, самбек, саке, и ещё Бог весть какие напитки, самые экстравагантные и экзотические. Она могла зимой, в мороз, прихлебывать из бутылки водку, и смешно коверкая губы, приговаривать при этом: "Для сугреву, милые, для здоровья пользительно!", а могла в вечернем платье весь вечер сидеть с высоким фужером черного, как кипарисовая смола, вина "ануш", раздувая ноздри, вдыхать редкостный букет, и лишь изредка, только для того, чтобы не забыть вкус, делать маленький глоточек, и пламя свечей отражалось в её глазах, делая их бездонными...
Она любила мужчин, любила мужские разговоры и мужские забавы, ей нравились все типы, не зависимо от цвета волос, формы носа или телосложения. Иногда она выбирала себе в кавалеры двухметрового амбала с накаченными надбровными дугами, и бедняга млел от счастья, сдувая с неё пылинки. Или вдруг она появлялась на людях под ручку с затрапезного вида очкариком, лысоватым, узкоплечим, в мятых брюках с пузырями на коленках и в плетеных сандалиях, надетых поверх синих носков. Или вдруг её видели в обществе строго одетого и подтянутого молодого человека, который мог быть кем угодно - и сотрудником охраны Президента, и главой крупной финансовой структуры, и авторитетом из какой-нибудь преступной группировки.
А то ещё говорили, что она, в рваных джинсах, в бандане и на роликах, тусовалась на Поклонной горе в обществе прыщавых пареньков в широких штанах и они заглядывали ей в рот, буквально ловя каждое её слово.
Она любила секс, и он был для неё не просто животным, физиологическим удовольствием от бездумного трахания, не священной коровой, для которой нужно создать все условия и молиться, как на идолище, не попыткой самовыражения, не инструментом для достижения своих целей, и даже не образом жизни или частью образа жизни. Нет, она просто любила секс...
