— Ты волен выбирать. — Жрец смотрел на пляшущее пламя в очаге. — Ближайшие горы — Синеритские. По направлению к столице, километрах в пятидесяти отсюда, находятся две небольшие горные гряды. — Будивой задумался. — Но если тебе нужны действительно высокие горы, то тебе нужно направляться в Товард. Тебе следует ехать на восток по стране олавичей. Потом свернуть на юг. Пересечь Монгские степи. За ним начинаются предгорья Товардских гор. Где-то там рожается наш Удол и Элва браннов. Самое опасное — пересечь степи. Хотя сейчас монги собираются на свои зимние стоянки. Так что более или менее безопасно сейчас в Степи.
Они снова сидели молча. Наконец Алексей встал.
— Я прогуляюсь к горам. Спасибо тебе, Будивой, за всё.
— Пусть Вервес сопутствует твоей стезе, — всё так же не оборачиваясь благословил жрец.
Утром Алексей встал еще затемно и начал собираться. Теплая одежда, запас еды, кой-какие мелочи в дорогу — вот, пожалуй, и всё.
Он отдал молчащей Снеше оставшиеся деньги, оставив себе совсем немного на дорогу.
— Поеду я. Может, еще вернусь. Спасибо за всё.
— Пусть боги тебя оберегают. Возвращайся, — тихо пожелала женщина.
Алексей взял мешок с едой и теплыми одеялами и вышел во двор.
Когда он седлал Малышку, прибежал Явор.
— А куда ты едешь? А мы будем сегодня заниматься? А я вчера уже тридцать раз отжался, — затараторил мальчишка.
— Явор, я уезжаю. Может, насовсем.
— А как же я? — Голос мальчика растерянно и обиженно дрожал. — Возьми меня с собой…
Алексей успел привязаться к смышленому маленькому олавичу и долго не мог подобрать подходящие слова.
— Явор, я думаю, что через какое-то время вернусь. Но это не имеет значения. Ты вырастешь и станешь великим воином, защитником родных земель. Главное, помни — тренируя тело, ты также должен тренировать чувства и разум. Знай — сила, это, конечно, хорошо, но она не всегда является решающей. Даже в поединке. Так что учись больше работать головой, чем кулаками. Работай, — похлопал Алексей маленького олавича по плечу.
Седло тоскливо заскрипело, когда Алексей взобрался на лошадь. Неспешным шагом Малышка двинулась к воротам. Спиной Алексей ощущал, что ему вослед смотрят две пары глаз: одна тринадцатилетнего подростка, в которой притаилась обида; и вторая, женская, подернутая дымкой печали и несбывшихся надежд.
«Рыцарь, в путь! Перед тобою простирается дорога. Если хочешь стать героем, то не медли у порога», — напевал он себе под нос песенку из любимого детского фильма.
Покрытая легкой изморозью земля хрустела под копытами лошади. Чистый и прозрачный воздух наполнял легкие, небольшой морозец пощипывал уши, и Алексею пришлось немного больше натянуть меховую шапку. Из ноздрей Малышки вырывались струйки пара, видимые на морозном воздухе.
«И всё-таки здесь хорошо, — размышлял Алексей, неспешно продвигаясь на восток. — Э-эх, сейчас бы взяться за диссертацию. Изучить местную фауну. И тему можно такую: „Биоразнообразие центральной части“… да, а как же всё-таки этот мир называется?»
С тех пор, как он покинул Турач, прошло восемь дней. За это время Алексей миновал лесистую часть страны олавичей. Он уже относительно свыкся с седлом и оно не доставляло сильного неудобства. Теперь по дороге он был в состоянии внимательно рассматривать особенности этого мира. Знакомые и незнакомые представители животного царства, хвойные и лиственные леса, в которые он не углублялся, старясь ехать по обжитой олавичами местности. По пути ему попадались небольшие и средние селения, а также три города, которые выглядели уменьшенной копией Идежа. Он ночевал в них, а наутро, купив провизии, двигался дальше.
Попутно Алексей пытался составлять карту местности, чтобы назад уже можно было возвращаться без расспросов местных жителей. Чертя на свертке кожи линии и нанося на них дороги да селения, он немного запутался в масштабе, но решил это исправить на обратном пути. Если он, конечно, будет возвращаться.
В очередной раз он заночевал в селении Минева. Селение на пару сотен домов пряталось в ложбине неподалеку Удола. Утром Алексей договорился с хозяином дома, в котором ночевал, о переправе через реку.
Удол еще не сковало льдом и только у самых берегов прозрачная корка покрывала воду. Она податливо захрустела, разламываясь под давлением спускаемого на воду плота.
— Куда путь держишь? — спросил его перевозчик, отталкиваясь от берега длинным узким веслом.
— К горам, — ответил Алексей.
— Ты, наверное, торговец. А почему без провожатых? — допытывался миневец.
— Путешественник я.
— Если бы ты не знал Будивоя, я бы подумал, что ты чей-то лазутчик, — ловко работая веслом, заметил перевозчик.
Алексей усмехнулся:
— Ну вот, и тебе еще объяснять, что я никакой не Штирлиц. — После непонятного высказывания его пассажира олавич насупился и дальше молча греб до самого противоположного берега.
Уткнувшись в глинистый берег, плот замер. Алексей соскочил, свел на берег Малышку. Поблагодарив перевозчика, он сел на свою лошадку и продолжил путь в сторону восточных степей по припорошенной редким снегом земле.
