— Далее мы соорудим, если успеем, хотя бы сотню боевых устройств, которые назовем «баллиста». По сути, это будет известная вам праща, но только гораздо мощнее. Посредине деревянной рамы-каркаса мы наткнем много скрученных канатов, в которые вставим деревянный рычаг-плечо. На конце рычага на веревках подвесим большую пращу, которая сможет вместить здоровый булыжник. Если резко отпустить метательное плечо, оно ударится о стопорную балку и бросит камень на значительное расстояние и с большой силой. Такие вот «игрушки» мы должны с вами сделать. Самое большее — за две недели. Старшим будет Мастер. — Алексей указал на Крафа. — Ему я дам чертежи и более подробно расскажу об устройстве механизмов. Мастерские устроим прямо здесь. Большинство нужного материала уже доставлено — лес, камни, железо. Что из материала понадобится — только скажите, всё достанем. Я прошу вас работать и днем, и ночью не покладая рук. Времени у нас нет. Если мы не успеем — погибнем все. Но я верю, что вы справитесь.
Алексей в свое время много читал о древней боевой технике своего мира. Хотя в тех источниках была путаница по поводу названий и он так и не выяснил до конца, какое же устройство называется катапультой, а какое — баллистой. Ведь разные исследователи-историки имели на этот счет разные мнения. Но сейчас это меньше всего беспокоило Алексея. Главное, он представлял себе схемы и принципы действия метательных машин. А назови он эти механизмы хоть сковородками или баобабами, главное, что он может объяснить олавичам: станковый лук-катапульта — просто большой лук, а баллиста — огромная праща.
Через три дня, когда вернулся отряд Братуша, под Турачем дымились развернутые прямо на берегу реки временные кузницы, доносился звон кузнечных молотов и перестук столярных топоров. Туда-сюда, с грузом и без, сновали рабочие и подмастерья, таская заготовки, доски и бревна. Повсюду зычно ругались мастера. В одном углу лагеря, куда прибывали подводы из карьера под Бершею и где работали камнетесы, росла гора обтесанных, с острыми гранями камней.
Лагерь мастеров напоминал муравейник, где внешне царил хаос и беспорядок, но на самом деле каждый выполнял свою работу.
Братуш не потерял ни одного человека и привез два кхадских щита.
— Будут они здесь не ранее чем через три недели. Монги еще сопротивляются. Хотя от орды центральных степей уже мало чего осталось, — докладывал командир отряда на совещании, на которое Алексей собрал всех сотников Ратиборова воинства.
— Спасибо, Братуш. Значит, как я себе всё представляю. Завтра к вечеру Краф обещал дать первый арбалет. Далее многое будет зависеть от того, пробьет ли стрела арбалета щит ящеров. Если всё получится… хотя нет, должно получиться. Тысячу лучших стрелков-лучников мы вооружим арбалетами. И они сразу же должны начать тренироваться стрелять из них. Целиться и стрелять из арбалета гораздо легче, чем из лука. Для сражения…
— А зачем тогда изготавливать две тысячи этих… железных луков? — перебил Алексея тысячник Саламат.
— Хороший вопрос, Саламат. Арбалет — это всё же не лук, его заряжать долго. Чтобы время не тратить, задние заряжают — передние стреляют. Я так мыслю, что лучше научить одних хорошо стрелять, а других — быстро заряжать. Кхады двигаются очень быстро, так что времени будет мало. Что думаете?
Похоже, что все были согласны, поэтому Алексей продолжил:
— Для сражения нужно выбрать холмистую местность. Так мы хоть немного замедлим стремительное наступление ящеров. Проблема в том, что нужно заранее пристрелять баллисты… эти большие пращи. И желательно их поставить на некотором возвышении. Еще не помешал бы хоть какой лесок поблизости. Если придется отступать… Поэтому место для битвы с кхадами должны выбрать мы. Вот вопрос, над которым еще предстоит думать: как ящеров привести туда куда нам нужно?
Воины-олавичи принялись высказывать свои соображения по поводу тактического плана Алексея. Весь день они просидели в Тураче, обсуждая предстоящую битву. Несколько раз возникали шумные споры и Ратибору пришлось утихомиривать самых энергичных командиров. А на следующий день Алексей прямо на влажной земле чертил прутиком карту и схемы перемещений. Над ним толпились сотники, внося свои поправки и комментарии.
В процессе этих разработок у Алексея возникала мысль, которую все они как-то упустили.
— Ратибор, сколько сейчас монгов на нашей территории? — Воевода почесал затылок.
— Несколько тысяч… пять или шесть. Будет на кого менять наших пленных. Теперь мы их в Такк погоним.
— Погоди, не горячись. А сколько среди них воинов?
— Ну… мы разоружили где-то больше тысячи.
— Ратибор, нужно вернуть оружие воинам монгов. Они будут биться вместе с нами.
Какое-то мгновение командир переваривал эту мысль, потом холодно, с расстановками, громким басом произнес:
— Никогда! Никогда олавичи не будут сражаться вместе с этими собаками. Да что ты знаешь об этом, чужак? Ты знаешь, сколько горя они принесли нам? Сколько наших братьев, сестер и матерей они обернули на рабов? Вот разобьем этих зубастых и тогда примемся за монгов.
