— Так это само собой, — объяснил Блейд. — У каждого мага есть одна, максимум две основных способности. Вот, к примеру, Ольга беседует с существами, которых я даже не вижу. И если основная способность какимто образом искажается, все остальное тоже идет наперекосяк.
Ольга, чье лицо казалось розовым в странном полумраке, посмотрела на Лукина и пробормотала:
— Это объясняет, откуда взялись мои чудовища!
Блейд сидел, положив подбородок на руки и упершись локтями в костлявые колени, и задумчиво разглядывал Клавдию. Девушка отвернулась, явно пав духом.
— Ну, извини, — сказал Блейд. — Ты ведь поняла, да? Это твои собственные чувства искажают твою магию!
— Я не желаю, — сказала Клавдия, упрямо опустив голову, — не желаю признавать, что Вермахт был прав!
— Не знаю, что там тебе говорил Вермахт, — сказал Блейд, — но мне за тебя ужасно обидно. У меня такое ощущение, что ты должна быть не менее могущественной, чем Кверида. Нука, дай подумать… Я часто бывал в Кондите, но тебя видел только однажды. Ты, наверно, часто уезжала?
Клавдия кивнула.
— Я, должно быть, все это время была на Болотах, с матерью. Она настаивала, чтобы я половину времени проводила с ней.
— А где тебе больше нравилось, в Империи или на Болотах? — спросил Блейд.
— Мне… — начала было Клавдия, но тут же осеклась и закрыла лицо руками. — Я все время пыталась убедить себя, — сказала она наконец, — что мне одинаково нравится и там и там. Но теперь, когда я вижу, что тут важна правда, я понимаю, что мне и там и там было одинаково плохо. Ну, в смысле, я очень люблю свою мать — и я любила бы ее еще больше, если бы она не ворчала так много, — а Тита я просто обожаю, но когда я на Болотах, мне всё и все дают понять, что я нездешняя, я имперка, а когда я в Империи, то там мне еще хуже, потому что для всех я всего лишь грязная болотница — из грязи да в князи, и все такое. Ты хочешь сказать, что я уродилась невезучей оттого, что я полукровка?
В глазах у нее стояли слезы, огромные, блестящие, зеленоватые в этом метельном полумраке.
Блейд энергично замотал головой.
— Нетнет! У полукровок как раз обычно способности более сильные. Погляди хотя бы на Кита с Эльдой, помесь льва, орла, человека и кошки. Нет, я имею в виду, что ты провела большую часть жизни, мотаясь между двумя местами, где тебе было плохо. А поскольку дар перемещаться у тебя чрезвычайно сильный, то он, разумеется, исказился. Это был твой способ визжать и брыкаться, пока тебя таскали тудасюда.
Слезы стоявшие в глазах у Клавдии, наконец пролились и покатились по ее впалым щекам.
— Ну да, конечно, в этом все дело! И как я сама не догадалась! Но что же мне теперь делать?
— Забудь о своем детстве, — посоветовал Блейд. — Детство кончилось. Теперь ты волшебница и можешь жить где захочешь.
Клавдия смотрела на Блейда, не отрывая рук от щек с дорожками от слез. Но ее лицо начало медленно расплываться в улыбке.
— Ох! — сказала она и полной грудью вдохнула морозный, головокружительно свежий воздух.
И тут Блейд неприметно кивнул Киту. Кит протянул когтистую лапу и дернул.
— Вот, — сказал он, выбрасывая чтото невидимое за белоснежную стенку пузыря. — С одной неудачницей разобрались. Остался второй.
— Со мной разбираться нечего, я про себя и так все знаю! — ощетинился Лукин. — У меня все изза того, что я не хочу быть королем. Как подумаю, что когданибудь мне придется править, так сразу хочется зарыться в глубокую яму и остаться там навсегда. Так что, естественно, как только я пытаюсь совершить какоенибудь магическое действие, у меня сразу получается яма. И с этим никто ничего сделать не сможет.
Фелим очень внимательно слушал, как Блейд разбирался с причинами невезучести Клавдии. И теперь он подался вперед и присоединился к допросу.
— А почему ты не хочешь быть королем? — спросил он. — Меня это всегда удивляло. Я — это понятно, я всегда хотел стать именно волшебником, но у тебято склад ума совершенно иной, и ты явно способен на большее, чем просто сидеть и зубрить заклинания.
Лукин удивленно заморгал. Потом призадумался.
— Понимаешь, быть королем — это такое нудное занятие! — сказал он наконец довольно капризно. — Все приходится делать так, и не иначе, потому что ты король, ты должен подавать пример. И денег вечно нету — а к тому времени, как я стану королем, их будет еще меньше, — и мы даже не можем позволить себе как следует протопить замок, и все из рук вон плохо, потому что туры разорили королевство, и…
— Погоди, — перебил его Блейд. — Ты говоришь о том, как обстоят дела в настоящий момент у вас в Лютерии, и о том, как ведет себя твой отец. Король не обязательно должен вести себя именно так. Если твой отец — самый унылый и мрачный человек, какого я знаю, это не значит, что и ты должен быть таким же.
— Или так же бездарно обращаться с деньгами, — вставил Кит.
Рёскин, будучи гномом и будущим гражданином Лютерии, навострил уши.
— То есть как это — бездарно обращаться с деньгами? — возмутился он.
— Ничего подобного! — сердито возразил Лукин. — Отец умеет обращаться с деньгами! Только у нас их просто нет.
