— Ну, онито не подданные вашего величества, — уточнил Рёскин все тем же ужасным шепотом. — Так вот, этот Дворкин, он был один из младших предводителей и знал, о чем говорит. И он мне сказал, что в недрах Лютерии таятся самые богатые золотые жилы, что только есть на свете. Уж он так сокрушался, — добавил Рёскин, видя, с какой алчностью слушают его шестеро солдат Лютера, — потому что жилы эти залегают очень глубоко и пласт очень широкий, и они никак не могли за них взяться так, чтобы ваше величество не узнали. Ну, и он, конечно, понимал, что на самомто деле все эти залежи принадлежат короне. А в тайне это сохранить никак было нельзя, потому как золота там столько, что и за сотню лет всего не выроешь. Но если ваше величество даст мне, как одному из ваших верных подданных, разрешение, я это золото отыщу. Я ведь гном, и волшебник к тому же, для меня это труда не составит. Ну, а Лукин, когда выучится на волшебника, сможет без труда рыть шахты.
Лукин как можно плотнее стиснул губы, чтобы не расхохотаться.
— Да уж, чточто, а дырки он делать умеет, — кисло согласился король Лютер.
— Ну, от этойто напасти его тут уже исцелили, ваше величество, — сказал Рёскин, на этот раз своим обычным голосом. Король вздохнул с облегчением. — Теперь ему осталось выучиться делать дырки там, где это надо. На это у него уйдет еще года три, но после этого, ваше величество, он будет всецело к вашим услугам.
— При условии, что я смогу прежде жениться на Ольге, — вставил принц.
Король Лютер мрачно смерил взглядом сперва Лукина, потом Рёскина.
— А что, если я скажу «нет»?
— Тогда мне, очевидно, вместо богатого королевства достанется в наследство нищее, — ответил Лукин. — Не хотелось бы, конечно. Но мне еще больше не хочется поссориться с вами, отец.
Наступило продолжительное молчание. Король Лукин посмотрел на сына, потом на солдат, которые стояли по стойке «смирно» и так старательно делали вид, что ничего не слышали, что сделались похожи на рыб, и понял, что, если ничего не предпринять, вскоре вся Лютерия окажется изрыта шахтами вольных старателей. Единственным человеком, которому, казалось, нет дела до всего происходящего, была Изодель. Она стояла, будто во сне, и на губах у нее играла странная, счастливая улыбка.
Тут Кит приподнял голову, чтобы глотнуть воздуха. Грифону казалось, что он никогда не отдышится. Клюв вонял паленым.
— Странно, — хрипло сказал он Эльде. — Вон на той крыше — ряд людей в остроконечных шлемах.
Все, кто его слышал, развернулись и уставились на Дом заклинателей. И точно: парапет крыши ощетинился шлемами и остриями сабель. Кверида совсем пала духом. Кит явно выдохся, особой помощи от него ждать не приходится, а она была не уверена, что сумеет в одиночку управиться с целым войском. Блейд же кудато делся — как всегда, в самую нужную минуту!
Фелим выскочил изза Эльды и окинул взглядом другие крыши. Те тоже щетинились шлемами и саблями. Фелим обогнул постамент, чтобы видеть главные ворота. Ворота как раз распахнулись, и в них ворвался эмир, шагающий той стремительной походкой, которая всегда сулила неприятности. Следом за эмиром во двор хлынули новые воины.
— Вот идиот! — воскликнул Фелим и бегом бросился к воротам.
— О боги! — простонала Эльда.
Она коекак поднялась на лапы и потащилась на подмогу.
Блейд же тем временем потихоньку подбирался к императору и его сестре. Тит с Клавдией попрежнему стояли обнявшись, но уже не так крепко. Клавдия заливисто смеялась.
— Нет, правда? Неужели всех? — говорила она. — Что ж, пусть посидят в тюрьме, это пойдет им на пользу. Они туда много народу пересажали. Но все равно, не понимаю, как ты решился!
Когда Блейд подошел вплотную, Тит немного смущенно ответил:
— Просто я, кажется, никогда в жизни не бывал в таком гневе.
«Наверно, ничего не выйдет», — подумал Блейд. Он очень устал и ужасно боялся, но был исполнен решимости. Он вспомнил, как когдато, лет восемь тому назад, думал, что между четырнадцатью и двадцатью годами с людьми происходит нечто, отчего у них наступает размягчение мозгов, но с ним самим никогда ничего подобного не случалось, даже когда он встречался с Изоделью. А теперь, восемь лет спустя, наконец случилось. Это было ужасно. Тут мимо пробежал Фелим, а следом за ним проковыляла Эльда, и все стало чуточку менее ужасно. Клавдия сказала:
— Тит, оставайся здесь. Мне надо пойти приглядеть за Эльдой. Помоему, грифонам вредны космические полеты.
И она побежала следом за Эльдой.
Блейд бочком подошел к императору. Тит ему всегда нравился, и Блейд его неплохо знал, но все равно ему было нелегко придумать, что сказать. Блейд решил вести себя как можно более официально — в конце концов, Тит всетаки император. Он собрался с духом и выдавил:
— Тит… ээ… император Тит… ээ… ваше императорское величество! Позволите ли вы мне поддерживать отношения с вашей сестрой, Клавдией? Ну то есть ухаживать за ней?
— Что? — переспросил Тит.
