— Очень верная мысль. А теперь заткнись, пожалуйста, — сказала Ольга. — Вот, эта нам наверняка пригодится. Тут столько схем!
— Тогда клади ее вон в ту кучу, — распорядился Лукин.
В конце концов у них получилось три стопки. Одна, самая маленькая, состояла из книг, в которых, как оказалось, речь шла почти исключительно о вызывании демонов. Все сошлись на том, что это им не понадобится.
— Папа однажды вызвал демона, еще когда был студентом, — сообщила Эльда. — А потом никак не мог заставить его убраться прочь. Демон может оказаться еще страшнее ассасинов.
Оставшиеся две стопки предназначались, по выражению Лукина, для проведения наступательной и оборонительной кампании: шесть книг были посвящены защитным чарам и тридцать шесть — магическим ловушкам, предупреждающим сигналам, охранным лабиринтам и тому подобному. Клавдия стояла на коленях между двумя стопками книг. Ее мокрые на вид волосы растрепались, лицо было измазано пылью.
— У нас в запасе около трех часов до ужина, — сказала она. — Я так думаю, что сперва нам следует создать вокруг него защитные чары, а потом расставить столько ловушек, сколько успеем. С чего надо начинать, Лукин?
Лукин взял первую книгу из средней стопки.
— Вот! — прогудел Рёскин. — «Ищите пути в запредельные царства! Они повсюду, их тьмы и тьмы».
Но к этому времени на гнома уже никто внимания не обращал.
— Практически все заклятия начинаются с того, что заклинаемого следует поместить в центр пентаграммы, — сказал Лукин, стремительно пролистав одну из книг. — В некоторых говорится, что нужно также начертить пентаграммы на лбу, подошвах и ладонях заклинаемого.
— Так и сделаем, — решила Клавдия. — Фелим, снимай туфли.
— А какого цвета должны быть пентаграммы? — осведомилась Эльда, склонившись над Фелимом с коробочкой цветных мелков.
Лукин зашелестел страницами. Ольга заглядывала ему через плечо.
— Тут везде говорится разное, — сказал Лукин. — Зеленые, синие, черные, красные. А вот тут вообще написано — фиолетовые.
— Нарисуй по одной каждого цвета, Эльда, — распорядилась Клавдия.
— Еще нужны свечи, — продолжал Лукин. — Свечи тоже везде упоминаются. Самое большее — двенадцать.
Ольга вскочила и убежала в ближайшую лабораторию за свечами, а Эльда деловито принялась рисовать на лбу у Фелима фиолетовую пятиконечную звезду. Лукин еще раз пролистал все шесть книг и сказал:
— Про то, какого цвета должна быть пентаграмма вокруг заклинаемого, нигде не говорится. Написано только, что ее надо начертить на полу.
— Но тут же везде ковер! — возразила Эльда, рисуя зеленую звездочку на правой подошве Фелима. — Фелим, не крутись, сиди спокойно!
— Щекотно же! — пожаловался Фелим.
— Да нарисуй ты ее сверху, на подъеме стопы! — посоветовала Клавдия. — А что, разве на ковре нельзя рисовать мелом?
— Можно, но ковер жалко, — ответила Эльда.
— «Способ создания чар, — прогудел Рёскин с эстрады, — отнюдь не неизменен, подобно закону природы, но, напротив, изменчив, подобно духу. Думай и размышляй, о маг, и не делай ничего только потому, что так делалось испокон веков».
— Ну вот, хоть один полезный совет, для разнообразия! — заметила Эльда.
Она закончила разрисовывать Фелима, убрала мелки и разложила тридцать шесть книг из «наступательной» стопки в виде пентаграммы вокруг Фелима. Трудилась она так сосредоточенно, что даже время от времени высовывала узкий золотистый язычок.
— Вот, пожалуйста! И ковер мой цел остался.
— «К природной материи, — читал Рёскин, — надлежит относиться с почтением, и тогда она с готовностью откликнется на телесные заклятия».
— Он все еще читает? О боги! — воскликнула Ольга, вернувшаяся с мешком свечей — она позаимствовала их из шкафа в лаборатории Вермахта. — Рёскин, ну заткнись же, добром тебя прошу!
— Да, Рёскин, идика сюда, — сказал Лукин, вставая на ноги. — Пора браться за работу. В пентаграмме пять концов, и нас тоже пятеро, не считая Фелима, так что без тебя нам никак не обойтись.
Рёскин вздохнул и бережно снял с колен «Алую книгу Костамары».
— Наконецто! — сказал он. — Эта книга — именно такая, какой я всегда представлял себе книгу по магии. Ну, то есть пока не приехал сюда и не познакомился с Вермахтом. А что надо делать?
— Я думаю — все, что написано в этих шести книгах, — сказал Лукин. — Если мы пустим в ход все заклятия сразу, защита должна получиться несокрушимой. А, Фелим?
— Будем надеяться… — откликнулся тот слабым голосом.
