Лютер считал, что в этом есть изрядная доля вины мистера Чесни. Ведь это изза его туров жена Лютера, королева Ирида, ушла от мужа и поселилась вместе с детьми в тайном убежище — ради безопасности. Когда туры прекратились, Ирида вернулась к нему, сказав — и Лютер ей верил, — что ушла только изза туров и на самом деле она его любит. Это позволило ему восстановить связь с детьми. Но трещина осталась. Видимо, именно изза этой трещины он теперь чувствовал, что все его шестеро детей сделались ему совершенно чужими.
Именно поэтому Лютер так заботился о том, чтобы все его дети сидели дома и не имели возможности снова улизнуть от него. И увидев, как неуловимый Лукин скрылся за углом вместе с Изоделью, король отдал соответствующие распоряжения. Повара и слуги остались очень недовольны, но дело того стоило.
Двадцать минут спустя семейство собралось в Малой столовой за просторным столом, накрытым слегка пожелтевшей и потертой скатертью и сервированным слегка побитой и потрескавшейся посудой. Все постарались одеться потеплее — каменные стены Малой столовой дышали сыростью, несмотря на спешно разожженный камин. Одежда на всех собравшихся была уже не новая. Король Лютер оглядел их и вздохнул. Конечно, хотелось бы, чтобы королевство могло позволить себе одевать правящее семейство хоть чутьчуть поприличнее… Вот, к примеру, разве Изодели к лицу это синее шерстяное платьишко и изношенная шелковая шаль? Да и маленькой Эмане, которая обещала с годами сделаться такой же красавицей, как Изодель, не помешало бы новое платье, а не старое тряпье, из которого выросли две старших сестры. А уж мальчишки… Но тут он встретился взглядом с испуганными глазами своей жены и осознал, что вся семья почемуто ужасно встревожена этим внезапным семейным ужином.
— Да успокойтесь вы! — сказал Лютер. — Не съем я вас.
Он пробормотал положенную благодарственную молитву и сел за стол. Все, кроме Лукина, отодвинули стулья и тоже сели. А Лукин почемуто так и остался стоять рядом с матерью.
— Садись, Лукин! — приказал отец.
Лакеи внесли толокняный суп — надо сказать, что толокно было основой дворцовой диеты, отчасти из бедности, отчасти по традиции. Лукин както странно, боком обогнул угол стола, пробираясь к пустому стулу рядом с королевой. Желтоватая скатерть приподнялась. Принцесса Эрола, сидевшая по другую сторону от пустого стула, както странно встряхнула рукой — и Лукин оказался сидящим. Но король Лютер мог бы поклясться, что перед этим Лукин на мгновение исчез. Впрочем, он был не вполне уверен: в решающий момент Лукина загородил от него слуга, наклонившийся, чтобы поставить супницу на стол.
«Этот негодник опять занимается магией! — подумал король. — Сколько раз ему говорил!» Однако решил не нарушать теплую семейную атмосферу. Он принялся за суп и дружески спросил у Изодели, как она провела день.
Судя по лицу принцессы, она предпочла бы, чтобы отец спросил о чемнибудь другом.
— Я… это… я очень славно прогулялась с Эндимионом. Мы с ним долетели до гор…
— Так ты изза этого опоздала к обеду?
Изодель густо покраснела.
— Да, — призналась она. — Эндимион время не рассчитал…
Поскольку Изодели явно было не по себе, король Лютер решил больше ее не мучить. Он обернулся к младшим сыновьям и задал тот же вопрос им. Лириан ответил, что утром они занимались.
— А вот после обеда было куда интерес… — начал было Логан, но ойкнул и замолк на полуслове.
Королю Лютеру показалось, что принцесса Эмана ткнула брата вилкой, хотя подобное поведение было ей совершенно несвойственно.
— Я только хотел сказать, — продолжал принц Логан, сердито покосившись на сестру, — что мы очень здорово поиграли в прятки!
— Трепло! — буркнула Эмана.
— Я так понимаю, что вы играли гдето в таком месте, куда вам лазить не положено, — снисходительно сказал король и повернулся к Эроле.
Лукин, сидевший рядом с Эролой, к супу так и не притронулся.
— В чем дело, Лукин? — спросил король. — Или ты не голоден?
Дети явно всполошились. Они испуганно переглянулись между собой и с матерью, и наконец Эмана сказала:
— Он просто не любит толокняный суп.
— Да, он мне сам об этом говорил! — подтвердил Лириан с таким облегчением, что король был озадачен. — Сегодня утром.
— Это когда же? Во время занятий? — поинтересовался король.
Лириан побледнел.
— Ннет… За завтраком. Да. За завтраком, наверно…
— А что, Лукин сам за себя ответить не может? — спросил Лютер.
Снова переполох. Наконец королева Ирида сказала:
— Дорогой, мне кажется, Лукин какимто образом сорвал себе голос. Я очень изза него беспокоюсь.
— Уж не проделал ли он новую магическую дыру, на этот раз в собственной глотке? — сердито осведомился король.
— Ох, ну что ты, нет, конечно! — испуганно ответила Ирида.
Физиономия принца Логана внезапно сделалась хитрой.
— Но он все равно занимался какойто магией. Наверно, в этом все дело.
Отец взглянул на принца, и хитрое выражение лица мальчишки сменилось испуганным.
— Ну, знаете, как бывает, выпьешь чтонибудь случайно, а это оказался магический настой, — заторопился он. — Допустим, он был коричневый, и Лукин подумал, что это кофе…
