Эта сцена повторялась из года в год. И повторяется до сих пор, время от времени. Джуит опасается, что грядёт нечто худшее. Долгое время он с досадой наблюдает за тем, как дешевеют видеомагнитофоны. В один прекрасный день Билл проснётся и поймёт, что теперь он может собрать не просто бумагу, где что-то напечатано о старых фрагментах и фильмах, где снялся Джуит, но сами фрагменты и фильмы. Именно поэтому Джуит ни словом не обмолвился про видеомагнитофон в доме Хэйкоков — о том жарком полдне, когда Лэрри танцевал перед экраном один в пустом доме в Вэлли. Он с ужасом думал о том, как наступит день, когда в семье Хэйкоков произойдёт какая-нибудь ужасная трагедия, и Билл, не в силах закрыть на неё глаза, поедет туда. Если магазин не востребовал его обратно и если Долан не продал или не заложил видеомагнитофон, Билл увидит его и поймёт, что не надо быть очень богатым, чтобы иметь такой же. Он, конечно же, будет просматривать вновь и вновь все эти бессмысленные кадры, где Джуит произносит бессмысленные слова. Он будет хранить эти плёнки в темноте и тишине ящиков старого бюро, и сможет достать их оттуда в любую минуту, когда захочет, даже когда сам Джуит будет лежать в темноте и тишине, от которых его никто и ничто не спасёт — даже Билл, который желает смотреть телевизор только в его компании.
Джуит кладёт тонкие ломтики спаржи на сковороду, где налито с полдюйма воды, бросает туда мелкие обрезки масла, закрывает сковороду и ставит на слабый огонь. У обеденного стола стоит Билл, в белой облегающей майке и чистых голубых с годами выцветших джинсах, которые сидят на нём точно вторая кожа. Он ждёт свой мартини. Джуит наливает ему стопку мартини, смазывает краешек стопки лимонной кожурой, бросает кожуру в стопку и протягивает её Биллу. Он наливает мартини себе, ставит лоток со льдом в морозильную камеру, пробует мартини. Вкус мартини уносит его от мыслей о пребывании в вечной темноте и тишине. Он заглядывает под крышку и видит, что голландский соус не кипит. Он следует за Биллом в гостиную.
Он ставит пластинку с сонатой Брамса для фортепиано, вздыхает, садится в кресло, закидывает ноги на туалетный столик и закуривает сигарету. Билл стоит у двери рядом с изящным швейным столиком Шератон, куда Джуит ежедневно кладёт почту. Билл безучастно просматривает белые конверты и идёт к своему креслу со свежей телевизионной программой в коричневой обёртке в руках. Джуит никогда не открывает программы.
Билл садится, вскрывает обёртку, роняет её на ковёр и листает страницы. Он хмурится, морщится, моргает, громко говорит: «Что?», захлопывает программу и смотрит на обложку. Он улыбается. Он смеётся. Он смотрит на Джуита.
— Ах ты, гад ползучий. Ну-ка смотри сюда.
Он хлопает маленькой толстой книжицей по колену.
— Ты на обложке программы.
Он выпрыгивает из кресла с криком «уау!» и начинает носиться по комнате, размахивая программой над головой, словно трофейным скальпом. Он останавливается. Глаза его блестят.
— Ты не сказал мне! Ты знал, но ты не сказал ни слова! Смотри. — Затаив дыхание, Билл суёт программу Джуиту в руки. — Смотри. Это ты.
— С Элен Ван Сикль и Арчи Уэйкменом, — уточняет Джуит — Они на первом плане. А я на заднем. Никому неизвестный актёр.
— Прочти, что же ты?
Билл сел на ручку джуитова кресла и пробежал дрожащим пальцем по заголовку.
— Видишь, что тут написано? «Новый хозяин «Тимберлендз». Актёр Оливер Джуит».
— Джуит хмыкает, а Билл начинает быстро листать страницы, так быстро, что чуть не рвёт их.
— Вот, — говорит он. — Видишь? Твои фотографии. Только твои, цветные. И весь этот текст. Три страницы. Всё про Оливера Джуита. Смотри-ка, тебя фотографировали здесь. Ты стоишь на кухне.
— «Тётушка стряпает вкусно суфле», — говорит Джуит.
— Ты прекратишь это или нет? — Билл шлёпает его по макушке программой. — Господи, это же здорово. Да тебе небось целый день телефон обрывали?
— Был один звонок, может два, — говорит Джуит.
Их было девятнадцать, некоторых голосов он не слышал уже много лет, некоторые имена едва вспомнил. Когда-то они не желали знаться с безработным актёром, стоявшим в очереди. Но со звездой пообщаться желают все. Надо бы сменить номер телефона и не помещать его в каталог.
— Твой мартини уже тёплый.
Билл возвращается в своё кресло, пробует мартини, начинает читать статью, затем смотрит на Джуита. — Надо бы устроить вечеринку, тебе не кажется?
— Как насчёт воскресенья?
