— Ну ладно, значит, не из-за него, — уступил Гарри наконец. Да что это меняет? Драко все равно оставался злобным пакостником, которому стоило услышать все, что услышал, — и записать это собственной рукой. Странно, правда, что он согласился на такое... если согласился, конечно. Проверить-то не вышло, так что в письме может быть что угодно — да хоть список людей, которых Малфой мечтал проклясть. С этого поганца станется! — Но я все равно ему не доверяю.
— Это твое полное право. Но обдумай вот что, Гарри: Темный Лорд очень не хотел выпускать из рук твою палочку. Следовательно, Драко, стащив ее, действовал искренне — либо поддался некому детскому капризу. Если он был искренен, то заслуживает большего, чем твое неколебимое и нескрываемое презрение. Если же он поддался минутному желанию, по-детски решив отомстить собственному отцу, то эта беспечность привела его в сферу нашего влияния. И разве не стоит нам воспользоваться подходящим случаем и попытаться воздействовать на него?
— И как это у вас получается? — пробормотал Гарри, потирая глаза. Странно, раньше их не жгло. По крайней мере, не так сильно жгло. — Отчего-то из ваших уст предложение быть любезным с Малфоем звучит вполне резонно.
— Просто подумай об этом, — посоветовал Снейп. — У тебя опять что-то с глазами?
Гарри отвел руки от лица и простонал:
— Все опять черно!
— Lumos... — учитель наклонился к нему — настолько близко, что Гарри почувствовал, как длинные волосы задевают плечо. — Сплошная темнота? Или, как ты раньше выразился, «темнота не такая темная»?
— Не такая темная. — Гарри, услышав негромкое «Nox», откинулся на спину. — Что-то не так с лечением?
— Нет, все как надо. Я же говорил, что исцеление потребует некоторого времени. Перед моим уходом еще раз закапаем эликсир.
— А мое зрение так и будет появляться и исчезать?
— В идеале — нет. Просто твоя магия все еще нестабильна.
— Вы собирались рассказать что-то про стихийную магию, — напомнил Гарри.
— Стихийная магия представляет собой выброс темных сил и именно потому настолько разрушительна, — пояснил Снейп. — А запас этих сил у тебя всегда был велик. Это ты был источником темной энергии в доме Дурслей.
Гарри скрестил руки на груди.
— Я не темный волшебник, профессор.
— Я этого и не утверждаю. Ты обычный маг, хоть и чрезвычайно могущественный. Наличие темных сил вовсе не означает, что их непременно используют во зло. У меня они тоже есть.
— А что же это означает?
— Существует девять различных определений темных сил, но лично я считаю лучшим следующее: ты способен, буде пожелаешь, контролировать другие живые создания и причинять им вред. Любые создания, включая магов. При этом ты вполне можешь использовать данные силы и другим, вполне приемлемым способом. Но именно потенциальная способность причинять вред и делает их темными.
Гарри повернулся на бок и нахмурился.
— Но по этому определению получается, что темные силы есть у всех магов.
— Совершенно справедливо, у всех — в той или иной степени. У тебя много больше, чем у других.
— Как у Волдеморта, — прошептал Гарри, припомнив пророчество: «... отметит его как равного себе».
— Только ты, в отличие от него, не хочешь использовать их во зло. Тут как со змееязом: ты болтаешь на нем с Сэл, а он командует Нагини.
— Или как с окклюменцией, — пробормотал Гарри.
— Окклюменция... об этом тоже стоит поговорить, — вполголоса заметил Снейп и задумался. — В Самайн ты не только устоял против Темного Лорда, но и сумел обвести его вокруг пальца, заставить поверить, что ненавидишь меня больше всех на свете. Ты говоришь, что я спас тебя, но истина состоит в том, что ты сам сделал больше всех для собственного спасения.
Гарри почувствовал себя польщенным, несмотря на то что Снейп явно просто говорил, что думал. Но все же прибавил, справедливости ради:
— Так это только потому, что вы меня научили.
— Давай уточним: это потому, что ты приложил все усилия, стараясь научиться, — поправил Снейп. — Ты старательно тренировался.
— Угу, — согласился Гарри. И умолк. Ну что ему стоило тренироваться раньше, когда это было так важно для Сириуса?
Снейп явно почувствовал, о чем он думает, и поспешно сменил тему, отвлекая Гарри от бессмысленных сожалений.
— Окклюменция тоже относится к темным силам, — произнес он. — Она совершенно необязательно сопряжена с жестокостью — ты блестяще доказал это в Самайн. Но стоит помнить, что все темные силы чрезвычайно глубоки и сильны.
— Ну хорошо, — согласился Гарри. — Только «темные» — не совсем подходящее слово. Стоило бы назвать их «глубинными» или как-то так. Но при чем тут моя стихийная магия?
— Из-за горячки, развившейся после операции, твоя магическая сущность серьезно пострадала, хоть и не сгорела дотла, как предполагала Маригольд. Глубочайшие из твоих глубинных сил остались неповрежденными. Но контролировать их чрезвычайно сложно — и потому-то окклюменция столь трудна для большинства магов. То, что ты овладел этим умением в такие короткие сроки, свидетельствует о том, что ты задействовал свои темные силы.
