Чудовище приблизилось к самым тростникам. Альк бесстрастно глядел ему прямо в глаза, зная, что ответить ему такой же любезностью оно неспособно.
— Осмотреть берег! — скомандовал один из речников. Восторгов от подчиненных не последовало.
— Топко тут. — Гребец вытащил одно весло из уключины, прощупал им дно. — Вон ботва какая вымахала. Болото небось до самого леса.
— А может, ну его? — робко поинтересовался самый трусливый — или напротив, достаточно смелый, чтобы перечить начальству.
— Что значит — ну?! — возмутилось оно. — А вдруг там шпионы переправляются?
— А может, сом хвостом ударил?
— А потом в лес убежал? Не мели ерунды, причаливай! Рыска рванулась в сторону, но Альк стиснул ее крепче. Это как в слепого кота играешь: покуда стоишь затаив дыхание, еще есть шанс, что ловец пройдет мимо. Но стоит не выдержать и кинуться наутек — все, ты точно пропал.
— А с этим что? — По звуку, речник пнул что-то тяжелое и увесистое. Если б оно не хрюкнуло в ответ, Альк подумал бы, что ворюга наконец попался. — Тут бросим? И шкурок целый мешок, даже чернобурка вроде мелькала…
Похоже, этой ночью речная охрана успела кого-то изловить и торопилась доставить добычу на пристань.
— Разделимся, — уже не так уверенно сказал главный. — Чего рожи кривите? Вы мужики или ринтарское бабье?!
Альк беззвучно фыркнул, оценив намек на косы. Лодка стояла на том же месте. Течение развернуло ее боком к берегу, и тростник тихонько, успокаивающе шуршал о борт.
— Да не слыхать уже ничего. Удрало оно, — через пару щепок сказал тот же, трусливо-смелый. — Все равно не догоним.
— С вами, крысья мать, и улитка удрать успеет! — Невинному кабанчику достался еще один тычок. — Ладно, греби к дому. Но если будете языками трепать — вырву вместе с глотками!
— Да что трепать-то? Сазан скаканул…
Уключины заскрипели, чудище прижмурило один глаз и поползло вправо, все больше отдаляясь от берега.
Рыска что-то отчаянно замычала Альку в ладонь, пытаясь вывернуться из его хватки.
— Орать не будешь? — наклонившись к ее уху, шепнул саврянин.
Девушка затрясла головой, и Альк наконец разжал руки.
— А где Жар?! — отдышавшись, с ужасом повторила Рыска.
Жар плавал отлично — да и какой приречный мальчишка не чувствует себя в воде как рыба? В детстве по полдня мог из речки не вылезать, покуда зубы сами собой не застучат или взрослые домой не прогонят. В Макополе плавать было негде, но такие навыки не забываются.
Только для начала хорошо бы вынырнуть.
Когда испуганная корова сломя голову сиганула за борт, Жар даже понять ничего не успел — полетел за ней на намотанном на руку поводе, как рыбак, подсекший сазана-великана. Тяжелая коровья туша глубоко ушла в воду, вору показалось — прямиком на дно омута. Как парню удалось выпутаться и ускользнуть от колотящих копыт, он сам толком не понял — помнил только, что было жутко, душно и чудовищно тяжело двигаться, как в кошмарном сне.
Проснулся Жар только на поверхности. Когда он очухался, перевел дыхание и возблагодарил Хольгу куда искреннее, чем в молельне (правда, и Сашия помянул куда забористее), ни коровы, ни лодки в виду уже не было. Туман сомкнулся за ними, как пропаханный ложкой кисель. Только удалялись в противоположные стороны два одинаковых на слух плеска.
— Эй! Эй, мужик! Лодочник! — окликнул Жар, пытаясь найти золотую середину между истошным воплем утопающего и заговорщическим шепотом, ибо по реке плавали и другие мужики. Которые, конечно, будут рады затянуть его в лодку, да только теперь уже вор был против.
Немного подождав, Жар понял, что возвращаться за ним никто не собирается. Огонек, вначале идущий прямо на вора, отчего-то забрал влево. Оттуда доносились встревоженные голоса, но разобрать слов не удавалось. Парень решил рискнуть и подплыть поближе — вряд ли савряне решили высадиться на ринтарский берег, скорее ближе к своему взяли. Однако, сделав несколько гребков, Жар с изумлением и легким испугом обнаружил, что кто-то крепко держит его за правую ногу. На дно не тянет, но и не отпускает. Даже вытянуться на воде не дает.
Первой на ум пришла Рыскина сказочка про похотливого водяного, уже не казавшаяся парню такой веселенькой. Подтянуть ногу повыше и посмотреть не удалось, пришлось нырять и щупать. Сеть! Рыбацкая, крупноячеистая и тонкая, но разорвать мокрыми руками не получилось. Жар попытался ее стряхнуть, потом сцарапать второй ногой, но припутал и ее. Ножа, за которым парень сунулся к поясу, на месте не оказалось — выпал, наверное, пока Жар кувыркался с коровой. Легкий испуг перешел в средний, а там и сильный. Вор отчаянно рванулся, левая нога освободилась, однако правая так и осталась в плену. Леса больно врезалась в кожу даже сквозь штанину. Парень попытался бросить хотя бы башмак, но узел на шнурке словно спекся в комок Всю дорогу сам развязывался, а тут как назло!
