— А обратно — когда это кстати Рыске, — уверенно сказал Альк утром. Настроение у саврянина резко улучшилось, позволяя необычайно покладисто терпеть ворчание не выспавшегося вора. Когда знаешь, кто твой враг, бороться с ним уже вполовину легче. — Даже если опасность ей только мерещится.
Жар подкрался к Рыске сзади и ткнул ее пальцами в бока. Девушка взвизгнула, обернулась и от души треснула друга полотенцем по шее.
— Вот так? — невинно поинтересовался вор. Рыска обиженно шлепнула его еще раз:
— Он же сейчас и так человек, нашел чем проверять!
— Ну зато я повеселился, — невозмутимо заметил Жар. Девушка снова замахнулась, но друг успел с хохотом отпрыгнуть.
— Думаю, нужно что-нибудь пострашнее, — серьезно сказал Альк, потирая совершенно здоровое, но словно чешущееся под кожей правое плечо. — И не такое внезапное, девчонка должна осознать надвигающуюся беду и прибегнуть к дару.
— Так дело все-таки в нем?
— Опосредованно, — туманно отозвался саврянин, поставив этим словцом в тупик не только Рыску, но и куда более поднаторевшего в «господском» языке Жара. — Ладно, пошел я в кормильню. А то за два дня простоя хозяин точно выгонит.
— Мечи-то зачем берешь? — подозрительно спросил вор. — Рука же…
Альк так на него покосился, что вор сам все понял.
— Может, не надо с ним драться? — взмолилась девушка. — Он же тебе и помог, и подсказку дал!
— Если первым не полезет — не буду.
Дверь захлопнулась. Рыска повернулась к Жару, но едва успела открыть рот, как Альк снова заглянул в избу и многозначительно добавил:
— И ходить за мной проверять —
Перед кормильней Альк замедлил шаг, настороженно заозирался, но впустую: путника перед дверями не было. Нетопыря на заднем дворе — тоже, хотя глаз сразу цеплялся за общипанную, резко потускневшую клумбу.
Саврянин неожиданно для себя ощутил разочарование и даже легкую досаду. Да, наставник откровенно с ним играл. Но игра оказалась интересной.
— Ой Алечка пришел! — возрадовалась служанка, с сияющими глазами кидаясь навстречу саврянину и повисая у него на шее.
Альк мученически поднял брови (уменьшительных вариантов своего имени он терпеть не мог, а хуже «Алечки» было только «Алькусечка»), но отпихивать девку не стал. Обнять, впрочем тоже не попытался, позволив ей болтаться на себе, как мольцу на языке колокола.
— Еще больно, да? — неправильно истолковала его холодность смугляночка, отлепляясь и с жалостью глядя на перевязанную для видимости руку.
— Терпимо.
Загар с саврянина будто смыло, скулы снова заострились. Но подошедший кормилец счел это последствием ранения.
— Ты… это, — мрачно сказал он, — на будущее лучше Сиву проси. Нам тут путников не надо, люди пугаются. Я вчера половины выручки недосчитался!
— Ничего, сегодня втрое соберешь, — сдержанно огрызнулся саврянин, направляясь к своему месту у косяка. Как в воду глядел: завсегдатаи, увидев у дверей привычную белокосую фигуру, радостно повалили в заведение, стремясь залить скопившуюся за вчера жажду.
Пришел и Сива, тоже жутко обрадовавшись приятелю.
— Как рука?
Альк неопределенно пожал плечами и поморщился. Нарочно изображать раненого ему не приходилось, рука «помнила», как ей было плохо, и инстинктивно увиливала от работы.
— Я вчера вечером к вам заглядывал, — продолжал наемник, подтягивая к двери стул и усаживаясь по другую сторону косяка, — но Рыска меня выставила: сказала, спишь. Передала хоть?
Саврянин усмехнулся. Рыска «выставляла» Сиву полторы лучины, в то время как Альк мрачно сидел на полке для кружек, свесив с края хвост и наблюдая, как взопревший от старания наемник усиленно кокетничает с девчонкой. Хорошо хоть букет не приволок.
— Передала.
— А что именно сказала? — продолжал допытываться наемник, видимо надеясь услышать что-то вроде: «Приходил Сивусечка, ах, какой он душка!»
— Что мух напустил и натоптал на полкухни, — скучающе сообщил Альк.
Сива смущенно поскреб в затылке, потом догадался, что приятель его разыгрывает, фыркнул и шутливо ткнул его кулаком но напоролся на быстро выставленную ладонь. Застать саврянин а врасплох наемнику еще ни разу не удалось, хотя это был его любимый жест.
— Хорошая она у вас, — вздохнув, признался Сива. — Красивая, добрая. Хозяйственная.
— Да уж, — проворчал Альк, — последнее — самое главное.
— А чего? — не понял Сива. — Для бабы так оно и есть. Когда у нее в голове дом да детишки, на всякую дурь места не остается. Я б избу поставил — уже и местечко на пригорке приглядел, — хлев, сарайчик для птицы… А то надоело: бродишь по свету, хорохоришься, что птица вольная, а вернуться-то и некуда.
— Ну так женись, — равнодушно предложил саврянин. Наемник замялся, закряхтел:
— А вдруг я ей не нравлюсь?
— Что ты, — иронично заверил его Альк, — вы прямо-таки нашли друг друга!
— Правда? — обрадовался Сива. — Давай, может, по пивку, а? Обсудим…
Но саврянин покачал головой:
— Не сейчас. Слушай, ты не видал в поселке прихрамывающего мужика лет двадцати пяти с виду? Хорошо одет, при оружии, похож на путника… или наемника. Ведет себя скорее всего нагло, как знатный.
— Саврянин?
