— Нет. Она по-прежнему здесь. — Альк согнутым пальцем постучал по лбу. — Я постоянно ее чувствую.
— Вместо мозгов? — зло уточнил Жар.
— Сядь… — Саврянин носком подцепил под столом ногу вора и дернул, заставив его плюхнуться обратно. — Вон тебе супчик несут, похлебай.
— Сначала свое хлебало затыкать научись! — Жар саданул кулаком по столу. Кружки подпрыгнули, забренчали.
— Ну пожалуйста, не ссорьтесь! — Теперь уже вскочила Рыска. Напуганная хозяйка с тарелками замерла посреди зала, не решаясь подходить к скандальным гостям. — Человека повесить хотят, а вы ведете себя как мальчи… Ой!
— Сядь… — Саврянин повторил прием. «Зараза длинноногая, достает на любом конце стола!» — фыркнула Рыска.
Хозяйка торопливо, как цепным псам, покидала на стол тарелки и навострилась сбежать за стойку, но Альк сцапал ее за подол и спокойно, но неумолимо подтянул обратно.
— Ты ведь знаешь некую госпожу Лестену, верно?
— Не знаю, — не слишком вежливо ответила женщина, стряхивая руку саврянина, переползшую с юбки на бедро. — Подите у стражи спросите.
«Может, она вас и заберет», — читалось в тревожно блестящих глазах.
Альк не огорчился. Макнул палец в подливу, вдумчиво его облизнул и поинтересовался:
— А вышибала у тебя, хозяюшка, есть? Ну если вдруг кто из гостей кружки начнет бить, лавки ломать, драться, тебя обижать?
Женщина побледнела. Вышибала-то у нее был, но по иронии судьбы именно сегодня отпросился на похороны.
— Ах да, есть же такая Лестена Два Дубка, — «вспомнила» она. — На Вишневой улице живет, в особняке с садом. Большие такие ворота кованые.
— И что ты нам про нее плохого расскажешь?
— Плохого? — растерялась хозяйка.
— Так ведь оно гораздо интереснее хорошего. Разнообразнее.
— Э-э-э… — Женщина затравленно оглянулась, но Альк не зря выбирал тихое местечко. — Богатая она. Вдовица.
— Отравила или прирезала?
— Божиня с вами, господин! — Хозяйка суеверно коснулась губ. — Грудная жаба задушила. Уж лет пять как.
— Ладно, иди, — разрешил саврянин. В кормильню как раз вошли двое парней простецкого вида, и женщина поспешила им навстречу, на ходу поправляя юбку. — Подробнее на месте разузнаем.
— И зачем надо было ее пугать? — укоризненно прошептала девушка.
— Ты о чем? Может, я просто наняться хотел. Ну нет так нет… — Альк принялся за еду.
Обед прошел в хмурой тишине. Жар к пиву больше не притронулся. Рыске почему-то жутко хотелось варенухи, но девушка постыдилась в этом признаться.
Пока ждали сдачу, Альк по саврянскому обычаю заплел волосы в две косы, до самых кончиков толщиной в нитку, чтобы держались без лент, и откинул их за спину.
— Ты нарочно? — недовольно поинтересовалась Рыска.
— А?
— Выпячиваешь, что ты из Саврии?
— Детка, «впятить» это я не смогу при всем желании. — Альк был прав, такого типичного саврянина еще поискать надо. Высокий, худой, с острым подбородком и колючими желтыми глазами, он выделялся из моря толпы, как акулий плавник. — Если в первый миг ринтарцы и обманутся, то затем обозлятся вдвое. А поскольку между нашими странами пока что перемирие, никто не запрещает мне ходить здесь хоть в национальной одежде, размахивая саврянским флагом.
— Не запрещает — до первой темной подворотни, — скептически поддержал подругу Жар.
— В подворотнях уже
При вторжении чужака во владения стаи крысы принимают угрожающие позы, шерсть у них становится дыбом.
Дорогу к Вишневой улице узнали у словоохотливой бабки, торгующей на углу семечками.
— А ты не можешь просто нас туда отвести? — удивленно спросила Рыска у Алька, пока Жар уточнял, куда сворачивать после арки.
— Могу. Но плутать больше придется. Это не лес, тут слишком много людей и других путников. Вероятность правильного выбора уменьшается втрое-вчетверо.
— А в Макополе как же вел?
— Я там бывал несколько раз. И чем точнее путник представляет цель, тем увереннее к ней идет.
Какой-то оборванец, подслушав разговор, вызвался проводить их всего за медьку, но под тяжелым взглядом саврянина осекся и юркнул обратно в проулок. У Рыски этот тип тоже доверия не вызвал, такой за сребр с добычи в трущобы к душегубам заведет, а за злат сам прирежет.
Впрочем, когда на полдороге Жар окончательно запутался в бабкиных лево-право-лавка-склад, Альк вполне уверенно подхватил нить пути. Вишневая улица оказалась длинной, начинаясь от центра города и упираясь в южные ворота. Дома на ней стояли самые разные: и каменные в три этажа, и лачуги, на которые как будто наступил великан, полусмяв и вдавив в землю. Особняков с садиками тоже было немало.
— Богатенькие, — с завистью заметил Жар, сплевывая шелуху (хотя Рыска не заметила, чтобы друг рассчитывался с торговкой семечками). — Тут кусок земли о-го-го сколько стоит, а они деревья сажают. Ну, где наша ограбленная живет?
