«Брать с меня нечего. И вообще, негодяи по утрам не орудуют! Просто кто-то торопится. Кто-то торопится…»
С колотящимся сердцем Хильди выскочила из проулка на освещённую уличными лампадами центральную площадь Лэя и едва не попала под колёса: молочник торопливо понукал своего козла, впряжённого в телегу с бидонами, переходя от дома к дому. Хильди пересекла площадь наискосок, пробежав рядом со старинными дверьми. Две плотно сомкнутые деревянные створки, украшенные искусной резьбой и сложной рунической вязью, одиноко возвышались в центре площади. Поговаривали, что это настоящие портальные врата. Хильди нравилось думать, что так оно и есть. А вот Дэкс, напротив, сваливал всё на выдумки местных. Как бы там ни было, ни Дэкс, ни Хильди ни разу не видели врата открытыми.
Она окончательно выдохнула, только когда влилась в пока ещё редкий поток зевающих горожан, тянущийся по тракту, что отходил вниз от площади.
– Год Левиафана принесёт счастье! – внезапно выкрикнул зазывала, заставив Хильди вздрогнуть. Уличный торговец ещё не закончил выкладку товара на переносной прилавок, а уже принялся вовсю надрывать глотку: – Подходи, покупай магическую воду северных морских просторов с крупицей настоящего хаоса! Выпей и не будешь горя знать весь год! Подходи! Налетай. Год Водного левиафана…
«Брехня».
В том году Хильди отдала последние деньги за сушёные травы с луга, что раскинулся близ границы с Гардарикой. Якобы именно там в последний раз видели легендарную шестирогую корову, покровительницу прошлого года. Но то ли торговец спутал луга, то ли корова была ненастоящей – в итоге ничего, кроме справедливых упрёков Дэкса и горького травяного чая Хильди не получила. Год Коровы прошёл так же, как и предыдущий – в нищете и работе без выходных. Так что и от года Левиафана она многого не ждала. А уж если и случится что хорошее, так благодаря её собственным трудам и поступкам, а не из-за чужих обещаний.
Ночная мгла неспешно рассеивалась, уступая права холодному рассвету. Центральный тракт становился всё оживлённее и шумнее, а настроение Хильди всё паршивее: впереди ждали две смены ненавистной работы, а утреннее преследование никак не выходило из головы.
«Показалось или нет?»
Тракт привычно вильнул вправо, заставив вдобавок ко всему вспомнить и о вчерашнем происшествии с шаром. Она спешно перешла на другую сторону улицы, подальше от праздничной лавки.
«Не хватало ещё попасться на глаза хозяину!»
Однако, к своему удивлению, она обнаружила, что у входа толпится народ, а внутри мелькают синие плащи законников.
Хильди осторожно подошла ближе.
– Что там случилось? – негромко спросила она.
– Си́гне на всю улицу верещала, – отозвался кто-то из зевак. – Лавочник-то того.
– Чего – того?
Хильди сжала кулаки, надеясь услышать что-то вроде «напился». Но вдоль позвоночника поползло нехорошее предчувствие.
– Мёртвым она его нашла, вот чего. Говорят, горло вспороли. Кровищей ве-е-есь пол залит…
Хильди зажала рот рукой, отшатнулась от зевак и побежала на фабрику.
Стоило ли ей подойти к законникам и рассказать о благородном чужеземце в старинной одежде? Нет. Ведь на закон она была крепко обижена. С детства.
Хильди любила зиму хотя бы за то, что на работу можно было вставать на час позже. Широкое озеро Мутт, скованное прочной коркой льда, в это время года позволяло пересечь его напрямую. Хильди достала из заплечной торбы два остро заточенных лезвия, приладила к своим ботинкам и, туго затянув ремешки, пустилась вперёд, оставляя на льду тонкие борозды. А мысли крутились вокруг того странного сканда, встреченного в лавке.
«Кто вообще в здравом уме будет отдавать пеннингары за незнакомую девицу? Просто он хотел быстрее спровадить меня из лавки! Наверняка и не платил ничего».
Фабрика радушно встречала работниц громыханием станков и запахом отсыревшей козлиной шерсти. Хильди поспешила на своё рабочее место, которое располагалось возле окна, что обычно хоть как-то скрашивало рутину. Сегодня же тревога не отпускала:
«Странная одежда, надвинутый капюшон. Я даже не смогу назвать цвет и длину его волос. Разве что только глаза – голубые, яркие. С оттенком тумана и бирюзы. Странные глаза, колдовские. Ну точно – маг! Зачем он приехал в наш Лэй?»
Она бросила взгляд в окно: суетливые прохожие смешивались с телегами торговцев. Изредка поток горожан расступался, пропуская нарядные сани с бубенцами и лентами или крупных ездовых козлов с длинными витыми рогами, несущих на своих спинах статных скандов. В любой другой день, монотонно перебирая шерстяные нити, Хильди придумывала несуществующие истории:
«А что, если вон тот сканд спешит на утренний чай в дом к молодой невесте, а в нагрудном кармане плаща он бережно хранит её серебряную фибулу? Или вон в тех санях едет не пожилая чета, а сама Хильди в окружении нянек и гувернанток?..»
Но теперь в оконном стекле отражалось лишь её нахмуренное лицо.
«Что ему сделал лавочник? Деньги? Хм, не похоже, чтобы незнакомец в них нуждался. Может, старые счёты?..»
– Брунхильд Янсен! – громыхнуло над головой.
