A бунт — это уже иная статья УК, сами понимаете. И последствия иные. Обычный городской пенсионер Иван Никифорович, полномочиями не облеченный, может годами биться головой в ворота прокуратуры и Роскомнадзора, безуспешно ища управу на Ивана Ивановича, который y себя в ЖЖ назвал экс-приятеля «гусаком». Ho если тот же самый Иван Иванович, еле увернувшийся на улице от падающей сосульки и чудом не сломавший ногу на ледяном тротуаре, вернется в свою холодную квартиру (авария на теплотрассе), присядет за компьютер и в отчаянии обзовет тем же «гусаком» главу городского хозяйства, то несдобровать клеветнику! Прилетит грозная бумага, затарахтит шестеренками «машинка счастья», глянь — a вот уже люди в камуфляже тащат потрясателя основ в автозак, оттуда в клетку, a дальше дама-судья с невыспавшимся брезгливым лицом (у нашей Фемиды en masse отчего-то именно такое лицо) назначит ему «двушечку» или даже «трешечку». И goodbye, Му Love, goodbye!
Самое печальное, что наш градоначальник отчасти прав: когда читаешь откровения, подобные мэрскому, начинаешь думать о том, что российские чиновники и впрямь кое в чем отличается от прочих людей. He биологически, упаси Боже (у них в крови тоже гемоглобин, a не хлорофилл). Речь идет о психосоматике особого свойства. Чем дальше люди власти пребывают на посту, чем чаще они подвержены опасному душевному недугу. Это, по Достоевскому, — «административный восторг», который постепенно перетекает в восторг гибельный (по Бабелю и Высоцкому).
Сперва им хочется получать побольше, потом делать поменьше, a затем держать в узде тех, кому не слишком нравится подобный расклад. Мало нашим чиновникам их высоких зарплат, привилегий, бонусов, «членовозов» и легких возможностей украсть — им еще хочется быть обожаемыми и выглядеть непогрешимыми. Мало им эполетов и плюмажа — подавай им еще нимб и сияние. Умом чиновники, скорее всего, понимают, что лучше бы вовремя остановиться и сдать назад, что нельзя перегибать палку и лезть на рожон, что им обязательно аукнется. Однако стихия с неумолимостью рока несет их к обрыву.
Посмотрите: они уже заткнули почти всю печатную прессу, от районной до федеральной, отравили киселевами и киселоидами телеэфир и обложили сетевые СМИ драконовскими запретами. И, судя по тому, что инициатива нашего мэра не встретила возражений наверху, теперь настала пора ликвидировать сам жанр интернет-комментариев — по сути, единственного еще открытого клапана в пыхтящей на огне скороварке. Скоро может официально схлопнуться последняя возможность обывателя объясниться с властью посредством слов.
Между прочим, такого рода «обратная связь» существовала на Руси задолго до Интернета. Еще Павел I, возжелав узнать о народных чаяниях, распорядился повесить на фасад Зимнего дворца ящик для жалоб и даже лично просматривал письма. Правда, терпения y царя хватило ненадолго: в большинстве жалоб оказались слишком неприятные слова — в том числе и по адресу самого государя. Так что уже через пару месяцев император повелел снять ящик. Или, говоря современным языком, отключил комменты.
Чем завершилась биография Павла I, хорошо известно.
Любопытный случай произошел недавно в нашем городе. Дело было на патриотическом митинге, посвященном 12 апреля. Хотя памятник Юрию Гагарину на набережной считается одним из самых уродливых в областном центре, ежегодные мероприятия в честь Дня Космонавтики исправно проводят y подножия этого кургузого недоразумения. Быть может, потому, что здешний Юрий Алексеевич на своем постаменте имеет трогательное сходство с Владимиром Ильичом, взобравшимся на свой броневик. А, возможно, потому, что второй памятник первому космонавту (чуть поприличнее) находится y нас далеко за городом, и специально тащиться черт-те куда никому неохота.
Так вот, под конец митинга, когда отгремели надлежащие речи и настала пора возлагать партийные букеты, сцепились обе команды участников — ленинцы и «медвежата», то есть делегация от райкома КПРФ и кожаные пацаны из «Молодой Гвардии Единой России». Недоразумение быстро переросло в серьезную стычку, не имеющую никакого отношения к космонавтике. Позднее каждая сторона комментировала в СМИ ход произошедшего конфликта по-своему. Из этих объяснений решительно нельзя было понять, кто именно стал зачинщиком — a именно первым толкнул соседа плечом, задел локтем по чужому носу, схватил за волосы и задал сакраментальный вопрос: «А чё ты такой дерзкий?» Впрочем, очередность тумаков есть дело техническое; для нас, разумеется, куда важнее сам факт внезапной потасовки вчерашних как бы оппонентов, a ныне уже практически союзников.
