А я, как старожил, мимо этого самого памятника Герою кажинное утро на работу иду. Ну, когда горит или опаздываю - в?транспорт втиснешься, а обычно - пешочком. Это и для здоровья, пишут, полезно - на своих двоих пройтись, кислородом заправиться, и к тому же у меня от дома до проходной - три автобусных остановки. Так что мы с Героем соседи и старые знакомые, во всякую погоду я его видывал - и когда солнце палит, и когда дождь поливает, и когда у него на голове теплая снежная шапка нахлобучена.
А тут в понедельник у меня - отгул. Ну, думаю, высплюсь сразу за все авралы да сверхурочные! Конец квартала только что был, горячка - сами понимаете. Будильник я специально не завел, но на всякий случай - в ящик, под белье, сунул: а вдруг, черт его знает, в нем какая-нибудь автоматика сработает?!
Ну, сплю это я, значит, тороплюсь на всю неделю вперед отоспаться. Но и во сне - а какие у меня сны? Сплошные производственные отношения с комплексной механизацией! И во сне, говорю, чувствую, что на работу иду. Мимо этого самого памятника. Герою, стало быть. И вдруг чудится мне: позвали. Это с утрянки-то!
- Послушай, браток... Оглядываюсь, вокруг - никого. А это - сам памятник заговорил:
- Браток... - таким тихим, но довольно отчетливым голосом Герой это сказал, а внутрях у него что-то звякнуло металлически, - как бы заготовки сгружают. - Можно тебя на минуточку?
- Чего тебе? - бурчу я в ответ, да не слишком-то вежливо, потому как и во сне словно бы на работу спешу, и в то же время со стороны-то соображаю, что такой разговор может быть только во сне. - Закурить, что ли, хочешь?
- Нет... - он усмехнулся, вроде бы со значением. - Некурящий я. Вернее сказать - курил в войну, да теперь-то... При моем нынешнем положении... Давно, браток, бросил. Завязал...
- А чего тогда не стоится? Ты что - Всадник Медный из одноименной поэмы А Эс Пушкина?
- Проходили в школе... - снова звякнул Герой. - Да какой из меня Всадник? И лошади у меня нет. По штату не положено. А жаль... Было бы с кем поговорить... Знаешь... - и этак довольно прямо легко согнулся он в своей металлической пояснице. - Застоялся я. Тяжелое это дело, оказывается - эмблемой работать...
Тут я ничего сказать не мог. Помолчали, да вдруг он как врубит:
- Ты как думаешь - грибы в лесу сейчас есть?
- Грибы?! - я чуть не поперхнулся. А потом - остыл, дошло: ничего, вполне нормальный вопрос.
- Растут... - отвечаю. - Куда им деться? В прошлую субботу ездил.
- Не за Михалево? - тихо так спрашивает Герой, я бы даже сказал - с грустинкой.
- Ну, за Михалево, - согласился я, а потом с ходу спохватился:
- Слушай, а ты-то сам откуда эти места знаешь? И на него смотрю уже чуть ли не с подозрением. Как на конкурирующую фирму...
- Случалось бывать... - отвечает. - В положенное по уставу время. Теперь-то, поди, и мест тех не узнаю. Слушай, земляк... А не махнуть ли нам с тобой по грибы? Вот прямо сейчас, а? Будь другом - возьми меня с собой!
И так он попросил, что - не поверите! - враз уговорил меня, дурака. У меня даже в носу защипало...
- А как же это самое... Служба твоя? - поинтересовался только да и то - больше для порядка.
- Ничего, - отвечает и глазом подмигивает. - Не спохватятся...
Я домой мигом смотался, сбегал, благо недалеко, я уж поминал - всего три автобусных остановки. Разыскал на антресолях корзинку ивовую плетеную, сапоги натянул. Резиновые, с портянками, как полагается, - места там сыроватые. Надо же - портянки... Это во сне-то! Принес корзинку к памятнику. А Герой, между прочим, меня ждет: сидит этак аккуратненько на нижней ступеньке своего гранитного... этого... пьедестамента. И в руке живой цветок вертит. Осторожненько так. И не понять, то ли и впрямь нюхает, то ли рассматривает. Корзинке он обрадовался - трудно сказать, как! На ладони своей бронзовой подкинул, поймал, засмеялся и на согнутый локоть повесил. Ну, пошли мы с ним. Разговариваем о том, о сем. Я и ухом не веду, что иду по своему родному городу не один, а с памятником, да еще Герою... Шутка сказать! Правда, хоть и во сне, а окружающую обстановку секу четко - на выезде из города я его мимо поста ГАИ все же стороной обвел, на всякий, знаете, пожарный случай, мало ли чего. Еще прицепятся... Скажут, что памятник увел в личных целях, на продажу за рубеж в виде сырья цветного металла. Потом не отскребешься...
В автобус-то с моим корешем не больно влезешь: и пол проломить может, да и не ясно, сколько за его полный металлический вес оплаты спросят: тут ведь одним талоном не отделаешься!
А за городом мы КРАЗ подцепили. Шофер ничего, не удивился: я eму на бутылек подкинул, ему с утра-то все равно кого везти, хоть черта, хоть памятник. А за вечер зато у него голова уже спокойна...
Ну, доехали мы с Героем до одного моего заветного местечка. Грибов там! Но хоть убейте, где это - не скажу. Производственная и коммерческая тайна...
