- Да будет благословенна всякая еда наша, да не кончится пречистая вода в доме нашем... - прошептала Мать привычную формулу и все сосредоточенно и молчаливо принялись за трапезу.
После обеда Отец и Сын сидели рядышком на земляной завалинке возле входа в хижину и, поглядывая на кучевые облака над Рекой, занимались каждый своим делом. Отец натачивал клинок тяжелого боевого ножа, равномерно шоркая лезвием по точильному бруску, время от времени поплевывая на него и проверяя остроту лезвия на ногте большого пальца; а Сын сплетал прочную веревку из пяти узеньких полосочек сыромятной кожи, быстро мелькая тонкими, сильными пальцами, словно бы играя на самодельной дудочке. Своими спинами они ощущали тепло нагретых солнцем обломков камней и кирпича, из которых была сложена передняя часть их жилища. Крепкая дверь из тяжелых сосновых плах сейчас был раскрыта настежь, и оттуда доносилось негромкое пение Матери и ритмичное постукивание ткацкого стана. Слева и справа от них виднелись хижины поселка, врытые в склон большого холма, полого сбегающего к Реке. Их плоские дерновые крыши весело зеленели коротко подстриженной травой, и легкий ветерок шевелил ее, словно распяленные на просушку овечьи шкурки.
На крыше ближайшего соседа - Кривонога - пасся маленький пестрый козленок. Время от времени он смешно взбрыкивал копытцами и тряс рожками с повязанным на них красным лоскутком.
Между хижинами по склону холма вились узкие натоптанные тропинки, сходящиеся к Центру: там, в тени огромного, морщинистого от старости священного Дуба собирались на общий Совет жители поселка. А в перегибе мужду двумя холмами, словно бы минарет мечети или как сухопутный маяк, возвышалась сверкающая на солнце общественная силосная башня. Ее воздвигли здесь в незапамятные годы, приспособив списанный в свое время несокрушимый титановый корпус межконтинентальной ракеты. Она предназначалась когда-то для нанесения ядерного удара по воображаемому противнику, но теперь использовалась в совершенно мирных целях... Но Мальчик не знал этого: для него она всегда была только силосной башней, в которой хранились общие запасы жителей селения для своего скота на случай вероятной бескормицы...
- Фазер, а наша Река... неужели она всегда была отравленной? - спросил Сын, глядя на грязно-бурую жижу, похожую на прокисший гороховый суп... - Неужели в ней никогда не было воды... Настоящей воды? Хватило бы на всех... - мечтательно вздохнул он. От Реки несло кислятиной: по берегам догнивали валы сине-зеленых водорослей, выплеснутые на берег волнами. Посередине Реки сиротливо торчал бетонный бык - бывшая опора моста. Мальчик знал, что когда-то, давным-давно, через Реку был перекинут мост, и по нему двигались самоходные повозки-кары. Но мост проржавел и рухнул, и земледельцы постепенно разобрали, распилили, растащили дорогое железо для своих нужд. Может быть, и свое небольшое поле потатов и корна они с отцом вспахивали плугом, перекованным из этого железнодорожного моста?! Железо! Оно было главным богатством Общины...
Прежде, чем ответить, Отец последний раз проверил острие ножа и спрятал его в самодельные ножны из свиной кожи, прикрепленные к поясу.
- Нет, сынок... - покачал он головой. - Конечно же, нет... На нашей земле, во все стороны, хоть на вест, хоть на ост, текли чистые реки и прозрачные спринги, а в морях и любых, даже самых малых лейках, водилась рыба...
- Рыба? - переспросил Мальчик. - Что это? ?Это... - споткнулся Отец, - это... Как бы тебе объяснить. В общем, это небольшие звери без меха, с очень вкусным мясом, живущие... нет, жившие в воде...
- В воде! - не поверил Мальчик. - Нo ведь вода...
- Тогда вода не была отравленной... - пояснил Отец. - И эти водяные существа... рыбы... могли дышать в воде и плавать в ней...
- Что значит: пла-вать? - уточнил Сын.
- Примерно так же, как птицы - ты ведь видел птиц? - плавают в воздухе. А в больших морях водились водяные звери огромных размеров, - оживился Отец. - Они назывались: киты...
- Да, я помню... - подтвердил Мальчик. - Я читал Книгу. Киты питались людьми... Они глотали их целиком!
- Иона в чреве кита? - спросил Отец и осторожно добавил: - Это не совсем так...
- Откуда ты знаешь все это? - наморщив лоб в мучительном раздумье, спросил Сын. Ты ведь не жил... тогда?
- Мне рассказал это мой Отец, а твой Дед. А Деду - его Отец. Так и тянется из дальних лет эта крепкая нить. Крепкая, как... как вот эта веревка, которую ты плетешь... Только нить памяти люди плетут все вместе... Община не может жить без памяти... Это - живая связь времен. Понятно тебе?
- Рассказывай еще, Фазер... - с тайным замиранием и холодом в груди попросил Сын.
ЧАС ВЕЧЕРНЕЙ МОЛИТВЫ
Отец бережно разлил по плошкам вечернюю порцию воды. Потом поднялся над столом, погрузил два пальца в свою плошку и символически брызнул несколько капель в каждый из четырех углов хижины...
- Дети! - торжественно сказал он. - Настал час вечерней молитвы. И пусть небо, дающее ликву, слышит нас!
И все четверо, негромко, но четко согласованным хором стали повторять слова "Молитвы Воде":
