Пустившись в море от нужды За рыбным промыслом скитаться, С приятной грезою мечты В шняк под парусом качаться, Или ударом дружным весл Броздить пенистую волну. Или на ярус[19], из козл, На мачту вскинув парус белый, сдаться сну. Но вышло что же наконец?Мечта приятная исчезла И, Боже милостей, Творец! Вся каторга трудов приспела. Один гласит: греби сильнее! Другой кричит: греби непорко! Иной трещит, что будь живее. Другой, оря, бранит позорно!.. То то подай, то то возьми, То поскорей тряску тряси, То живо фартук привяжи, То пить скорее принеси. И не лишенному-то чести Сносить все это каково![20] Тут нет приличья светской лести, Ослушался — так и в скуло... А в становище[21], Боже мой! Тюки носи, дрова коли, Воды неси и рыбу рой[22], Потом, как конь, ее свези За полверсты в колено снегу, Потом развесь на палтух[23], в сушку. И наконец, бросая негу, Вари обед, уху-голушку, И чем немного б отдохнуть, Само собой, по-христиански, Кричат: «ступай еще тряхнуть[24], Хотя одну или две тряски...» Опять в шняку все потащились, Опять все то же началось, Опять приказы разразилисьИ эхо брани разнеслось. Ну вот! И кончилась разъездка! Другое дело принялось: Пришла продажная расческа, И мена рыбы началась.Везде вкруг раньшин и лаодей Шняки с трескою прицепились; Везде премножество людей На бортах, палубах расселись. Иной берет для чая чашку, Другой холстины, сетку, чаю: Иному нужно рыбну латку, Другому что-нибудь к случаю. Исторговались наконец. Пошли ребята чередом Потом, о Боже, мой Творец!В шняках пошло все кверху дном: Упившись рому, все кричат, Тот пляшет, тот дерется, Как пчелы в улиях жужжат, Кто горько плачет, кто смеется — И каждый день все то ж и то же, И этак месяца уж три, А может, даже и побольше, Текли страдания мои...И изнуренный, изнемогший, С мозолями на всех перстах, Брадой огромною обросший И с болью сильною в плечах, Опять приехал в Колу я, Опять в бездейственной дремоте Жизнь сирая пошла моя — Или во сне, иль в тягостной зевоте.К стихам этим надо прибавить, в объяснение их, то весьма важное обстоятельство, что действительно в середине лета являются из Норвегии хозяева-поморы с товарами, но главное — с коньяком и ромом. В это время достаточно поломавшиеся в начале лета промышленники творят беспросветный, двух-трехнедельный загул, и тогда же запродают себя в пьяном виде сметливым богачам своим монополистам на будущее лето.
