Уж ты, хмель, ты, хмель кабацкой, Простота наша бурлацка;Я с тобою, хмель, спознался, От родителей отстал, От родителей отстал — Чужу сторону спознал. Мы друг с другом сговорились И на Грумант покрутились: Контракты заключили И задатки получили. Прощай, летние гулянки, Под горою стоят барки! Мы гуляли день и два, Прогулялись до нага. Деньги все мы прогуляли; Наши головы болят, Поправиться хотят. Мы оправиться хотели, Но у коршика спросились; Коршик воли не дает, Нас всех на ладью ведет. Якоря на борт с дыма ли, Паруса мы подымали, Во поход мы направлялись, Со Архангельском прощались: Прощай, город Архангельск! Прощай, матушка Двина! Прощай, бражницы-квасницы И пирожны мастерицы! Прощай, рынок и базар! Никого нам здесь не жаль. Уж мы крепость[99] проходили, До брамвахты доходили. На брамвахте прописались, В Бело-море выступали. Бело-море проходили,В океан-море вступили; Океан-море прошли До Варгаева[100] дошли. Мы на гору выезжали, Крепка рому закупали; Мы до пьяна напивались, Друг со дружкой подрались. Уж мы на ладью пришли, Со Варгаева пошли. Прощай, город Варгаус, Нам попало рому в ус! Прощай, бирка с крутиками, Село красно со песками! До Норт-Капа мы дошли Оттуда в голомя пошли; До Медведя[101] доходили, И Медведь мы проходили: Волыни льды вдали белеют И моржи на льдах краснеют. Заецы[102] на льдах лежат, Нерпы[103] на ладью глядят. Во льды мы заходили И между льдами мы пошли. Еще Груманта не видно, А Бременятся Соколы[104]. Мы ко Груманту пришли Становища не нашли, — Призадумались немного; Тут сказал нам коршик строго: «Ну, ребята, не робей, Вылезай на марса-рей: И смотрите хорошенько! Что мне помнится маленько: Э-там будто становье, Старопрежно зимовье!» «Ты правду нам сказал!» Марсовой тут закричал И рукою указал: «Мандолина против нас, И в заворот зайдем сейчас[105]. В заворот мы заходили, В становье ладью вводили, Чтоб зимой тут ей стоять, Нам об ней не горевать. Тут на гору[106] собирались, Мы с привалом поздравлялись; В становой избе сходились,Крестом Богу помолились; Друг на друга мы взглянули Тяжеленько воздохнули! «Ну, ребята, не тужить!Надо здесь зиму прожить. Поживем, попромышляем, Зверей разных постреляем! Скоро темная зима Проминуется сама;Там наступит весна-красна, — Нам тужить теперь напрасно». И, бросивши заботу, Принялись мы за работу: Станову избу исправить, Полки, печку приналадить, От погод обороняться И теплее согреваться.А разводочные[107] избушки Строить, будто как игрушки, Научились мы тотчас. Поздравляю теперь вас! По избушкам потянулись, Друг со другом распростились, И давай здесь зимовать, Промышлять, зверей смекать[108]. По избушкам жить опасно, Не пришла бы смерть напрасно. Мы кулемки[109] становили: Псечей черных наловили, — А оленей диких славно Мы стреляли преисправно. Белый ошкуй господин — Он к нам часто подходил Дикарино мясо кушать И у нас в избах послушать, Что мы говорим.А мы пулю в бок дадим, Да и спицами[110] в конец Заколаем, наконец.Медведь белый там сердит, Своей лапой нам грозит И шататься не велит.Там без спицы мы не ходим: Часто ошкуя находим.Темну пору проживали, Николи не горевали;Как светлее стали дни,С разволочных потянулись, В станову избу пришли — Всех товарищей нашли.Как Великой пост пришел — Слух до всех до нас дошел, Как моржи кричат, гремят, Собираться нам велят.Карбаса мы направляли И моржов мы промышляли По расплавам и по льдам, По заливам, по губам И по крутым берегам.И моржов мы не боимсяИ стрелять их не стыдимся.Мы их ружьями стреляли.И носками принимали, И их спицами кололи. И вязали за тинки[111]. Промышляли мы довольно, И поехали на ладью;Ладью мы нагрузили И отправились мы в ход, С Грумантом прощались: Прощай, батюшка ты Грумант! Кабы больше не быватьТы Грумант — батюшка страшен: Весь горами овышон, Кругом льдами окружен.На тебе нам жить опасно — Не пришла бы смерть напрасно.
