- Что значит "невелика"? Вы тут - главный человек! Врач посмотрел, дал указания и ушёл. Мы, больные, потом целиком зависим от вашего внимания, от вашей заботы. Вы нас выхаживаете, поите, кормите, ставите капельницы и, простите, клизмы. Мы вам доверяем свой организм. И, чтобы вызывать к себе полное доверие, - нужно быть не финтифлюшкой, а надёжным человеком!
Тимофеевна знала, что она-то - не финтифлюшка. Но приятно было послушать. Вроде бы сделала всё, а уходить не хотелось.
Она симметрично поставила стулья, безжалостно выкинула вполне свежий букет сирени, оставленный прежним пациентом (на возражение Франца глухо объяснила: "Плохая примета!"); вымыла в раковине банку из-под цветов, нашла соринки на подоконнике...
Франц продолжал петь дифирамбы:
- Что делают выпускницы училища, все эти секс-Томочки? У них одна цель - поскорее засандалить нам укол, уложить спать, а потом - полночи развлекаться с самыми здоровыми "больными". Разве нет?..
- Ну, почему, - Тимофеевна решила вступиться за цех медсестёр, хотя ей явно импонировала позиция "блатного". - У нас работают добросовестные девочки... Вот Ирочка, например. По две смены вкалывает! И дальше учиться хочет...
Франц немного отступил, но сдаваться не собирался:
- Хорошо, допустим. Ну, а в жизни?.. Чаще всего ведь что происходит?
- Что именно? - не догадалась Тимофеевна.
- Когда мы не чувствуем себя беспомощными, мы... нам подавай в пбру лишь красоток - долгоногих, томноглазых, буйногривых... Почему-то в природе-то всё не так! Грива украшает льва, пёстрые перья - павлина...
Медсестра, соглашаясь, скорбно поджала губы.
- Да, найти пару - дело непростое!..
Франц удвоил пыл.
- В природе-то выбирает она его, а не он её! И только так - правильно. Но те из женщин, что возомнили себя Клеопатрами или царицами Тамарами, и занимаются охотой на мужиков посредством боевой раскраски или экипировки, давно позабыли, что такое Настоящая Женщина! Они не понимают, что сами давно превратились в объект охоты!!!
Игорь Максимильянович мог сколь угодно долго развивать эту тему, но не потребовалось: Тимофеевна была уже полностью на его стороне.
- Да! Попробовала бы такая поганка поперекладывать больных с каталок на койки!
Франц тут же воспользовался моментом, чтобы перевести разговор на фермера:
- А к кому могла направиться подобная фрау?
Тимофеевна будто не услыхала вопроса, она просто размышляла вслух.
- Не знаю, правильно ли я сделала, что пустила. Может, она его хоть как-нибудь отвлечёт... Как он мучается, бедный! Если б знать... Ведь говорила им, не доведут эти теории и секреты до добра...
Франц навострил ухо. О чём она обмолвилась?.. Что за "секреты"?.. И кому это - "им"?.. Вопросов появилось множество. Теперь важно было - не спугнуть случайную откровенность медсестры.
Он подпустил в голос ноту сочувствия:
- Да уж. Вот ведь досталось человеку. Такая семья хорошая... Такие оба спокойные, трудолюбивые...
Тимофеевна снова выплюнула, не сдержавшись:
- Как же, оба!.. Мы уж насмотрелись за три года... На нём одном было всё: и дом, и семья, и хозяйство!..
- Не может быть! Он же, глядите, из больницы не вылезает! - изумился Франц,
- Но это только в последний месяц! И опять же, всё из-за неё!..
Игорь Максимильянович понизил голос:
- Неужели правду говорят...
- Не знаю, прости Господи! - Тимофеевна перекрестилась и суеверно зашептала молитву. Казалось, она станет читать целиком, но не хватило терпения (или веры), уж больно хотелось досплетничать! - А чего же она, коли такая распрекрасная, без конца сюда моталась? Что за дела у неё, здоровой бабы, завелись тут полгода назад? Хотя, конечно, у нас тут чистый рай! На всём готовом... - Тимофеевна задумчиво поглядела на ветку шиповника за окном, поймала в кулак муху, размяла, выкинула. - Виктор Зуевич ещё и не думал болеть, зато она здесь - как часы! Прискочет - и сразу к Посереднику...
- Кто это - Посередник?
- Александр Мироныч, кто ж ещё! - удивилась медсестра. - Главврач наш, Ляльки Хорошенькой брат!.. Все видели, как он на Шурку смотрел, прости, Господи, мою душу грешную...
Франц невольно вспомнил Александру на смертном одре. Несмотря на интерес, который вызвали слова Тимофеевны, не смог он обсуждать и огульно охаивать покойницу, хотя бы и так - лишь поддакивая злыдне с натруженными руками.
Ему, как и Бурханкину накануне, помощь подоспела в лице Рубина.
Тот заглянул в палату с самым суровым видом:
- Надежда Тимофеевна! Вы почему разрешили передать Степнову цитрусовые?
Тимофеевна буквально подскочила:
- Ой! Его печень!.. Нельзя же!.. - Её как помелом из палаты смахнуло.
Доктор сказал уже чуть тише:
- Игорёша! По поводу смерти фермерши. Тебя, я надеюсь, это ещё интересует? - Он продолжил, когда глаза Франца изумрудно загорелись. Официальный диагноз...
Франц нетерпеливо перебил:
- Умоляю! Только не морочьте мне голову терминами! Расскажите, как для идиота, ей что-нибудь "помогло" уйти в мир иной?..
