– Не надо, – прошептала Рейчел, гладя Джонаса по волосам. – Не рассказывай.
– Это для тебя в новинку – видеть моменты жизни погибших? – спросил Макс, садясь в кресло рядом со столом.
– Да, еще одна грань моего дерьмового дара.
– Наверное, тебе подобное дается нелегко, но, думаю, это действительно дар. Дар тем, кто жил. Кто-то, кто будет помнить о них. Мы все хотим этого – чтобы кто-то помнил о нас. Мы с Ланой можем тебе помочь. Лана – в большей мере, чем я. – Макс посмотрел на нее и, не получив ответа, пояснил: – Ты обладаешь эмпатией. И способностью исцелять.
– Скорее всего, твой дар – тоже грань этих способностей, Джонас, – развила мысль Лана.
– Что это говорит обо мне, если я теперь ненавижу тех, кто изнасиловал, искалечил и повесил Аню, и убью их без колебаний, как только встречу?
– Это говорит о том, что ты порядочный человек. – Макс встал. – Я отправлюсь с тобой и помогу похоронить ее.
– А когда ты поставишь крест с ее именем на могиле, – произнесла Лана, прижав руку к животу, где толкалась ее малышка, – и помянешь добрыми словами, то тем самым подаришь покой ее душе. И снимешь часть груза со своей. Джонас, сделай, как я говорю: подпиши могилу и произнеси имя погибшей. Я чувствую, это поможет.
– Значит, так и поступим, – отозвался Макс. – Идем, похороним Аню сейчас, а за остальными отправим команду завтра.
– Спасибо, – слабо сказал Джонас, поднимаясь на ноги и пожимая Максу руку. – Спасибо.
Ночью того же дня Макс лежал в постели без сна, снова и снова прокручивая в голове яркие и неизгладимо жестокие образы. Он не видел и не чувствовал, как Джонас, моменты жизни той несчастной девушки, оскверненные останки которой они похоронили и которая не причинила никому вреда. Он видел только бессмысленную жестокость и преждевременную гибель. И слишком хорошо представлял страх и мучения невинной жертвы на пороге смерти.
Именно эти мысли преследовали Макса, пока он выжигал магией имя умершей девушки на надгробном камне и пока Джонас ставил плиту во главе могильного холма.
Оставалось надеяться, что высеченное имя и произнесенные молитвы действительно помогли душе Ани обрести покой.
Джонасу проведенная церемония уж точно помогла, хотя бы ненадолго.
Но сам Макс не находил себе места, ворочаясь в темноте ночи, в почти могильной тишине, в пустоте между необходимыми действиями.
Как всегда, мысли вернулись к Эрику. Как же интересно было знакомиться с новорожденным братиком и наблюдать, как тот рос, превращаясь из младенца во взрослого.
В шесть лет тот отчаянно пытался заслужить любовь Макса, который был на восемь лет старше, а потом стремился превзойти его.
И все же именно Эрик был первым, с кем Макс поделился тайной о проснувшихся способностях. Потому что доверял ему. Любил.
Как Макс мог просмотреть изменения в младшем брате, как мог оказаться настолько слепым? Если бы только он сумел вовремя распознать искушения зла, то успел бы оттащить Эрика от края темной бездны до того, как тот безвозвратно погрузился в нее.
Нужно было внимательнее за ним приглядывать. Проявлять больше заботы. Вместо этого Максу пришлось убить младшего брата.
Чудовище, в которое Эрик превратился, не перечеркивало его прежней жизни. Как и ужасная смерть похороненной сегодня девушки не определяла ее сущности.
Вот только у Макса никогда не будет возможности подарить брату достойное погребение, вырезать его имя на могиле, помянуть вслух все то хорошее, что он совершил. Помочь обрести покой его душе.
Так что теперь оставалось жить с этим выбором. Макс справлялся с этим, планируя следующие необходимые действия. Добыть еду, найти убежище, проехать несколько десятков миль, следуя оставленным знакам. Он убил снова – защищая тех, кого должен был защитить. «Не навреди» – правило, в которое Макс верил каждой клеточкой тела. Он нарушил его, потому что не видел другого выбора. И принял то, что, возможно, ему придется сделать это снова.
Теперь у них с Ланой появилась возможность построить здесь новый дом и создать семью с новорожденной дочкой и теми детьми, которые последуют за ней. А значит, Макс будет просто жить дальше, планируя следующие необходимые действия.
Рядом с ним Лана заворочалась во сне. В последнее время это происходило часто. Ее сны наводняли кошмары, которые она забывала с рассветом. Или говорила, что забывает. Однако вместо того, чтобы потянуться к Максу, как это обычно бывало, жена соскользнула с кровати, подошла к окну и застыла в лучах лунного света, заливающих ее обнаженное тело и делая его полупрозрачным, неземным.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Рождение Спасительницы – судьба твоя. Да будет жизнь из смерти, свет из тьмы. Уберечь Спасительницу – судьба твоя. Да будет жизнь из смерти, свет из тьмы.
Макс поднялся с постели и подошел к Лане. Он не прикоснулся к ней, не заговорил, заметив, что она смотрит в окно глазами глубокими, как сама ночь. А жена тем временем продолжила говорить отстраненным голосом:
