Год порно полностью

Миша был далек от всего этого. Как и Марк. Но Миша так об этом и не узнал. Всю дорогу до дома он уговаривал Марка трахнуть его жену. Миша с Кристиной жили в серой пятиэтажной панельке, точно такой же, как справа и слева. Миша отыскал свой дом всего с третьей попытки, и это было настоящее чудо. Марк довел его до квартиры и нажал на звонок. Кристина открыла дверь. Она была в красном растянутом халате, немного оголявшем грудь. Во взгляде читалась самая настоящая ярость. Миша сделал шаг вперед, грохнулся в прихожую и завыл. Кристина выдала Марку гримасу, которая, видимо, должна была сойти за улыбку, отвернулась и закрыла дверь. Марк замер снаружи. Тогда он осознал, что значит мертвая тишина. Вот и все, думал он. Пока, Миша.

Миша заехал в кофейню через неделю или две. Уложил коробки с кофе в подсобку. Прикрутил новую полку на кухне. Проверил давление в помпе кофемашины. Все как обычно.

Но больше никогда не смотрел Марку в глаза.

Наступила середина декабря. Все растаяло. Вынырнули кусты и мертвая трава. Случилось что-то запретное. Будто выкопали гробы близких и раньше времени вновь увидели их лица. Люди только и делали, что сокрушались, как же теперь праздновать Новый год. Их легкие всасывали прогретый солнцем воздух, обирали его догола и вышвыривали наружу душными байками о трехметровых сугробах, страшных морозах и прилипших к столбам языках.

Вот это была зима так зима, сказал посетитель. Теперь не то. Вам уже никогда не понять.

Однажды вечером, пока Коля смотрел тиктоки и взрывался хохотом в соседней комнате, Марк листал архив «Марийской правды» за тридцатые годы в поисках хоть чего-нибудь о расстрелах в республике. Он так долго читал, что в глазах полопались капилляры и стало больно моргать. Вместо настоящих событий статьи рисовали картины в духе старого доброго советского фильма. Марк узнал их: отец описывал СССР примерно так же.

Со страниц газет на Марка глядели красивые атлетичные люди. Похожие друг на друга, словно одни и те же, только в разных местах. Репортеры цитировали их наивные реплики. Из выпуска в выпуск — все одинаковое. Поверхностные туповатые сюжеты, не имевшие отношения к реальности.

И вот теперь Марк вез Колю и пару приятелей на Мендурское мемориальное кладбище. Он собирался поехать в одиночку, но потом подумал, что Коле тоже стоит там побывать. Все повторял про себя я хочу тебе кое-что показать — заготовленную загадочную фразу, как в кино. Эта поездка казалась ему чем-то большим, чем он, Коля или кто-то другой. Поэтому обычные слова были неуместны.

Воу. Это далеко? — спросил Коля.

Прямо за городом.

Но Коли оказалось недостаточно. Марка мучил какой-то внутренний зуд. Он так погрузился в эту тему, что не мог смириться с тем, что кто-то вокруг даже об этом не слышал. Он обходил столики, за которыми сидели его знакомые, и рассказывал, что задумал.

На кладбище?

Мемориальное, да.

И что делать?

Просто посмотреть.

Круто.

Я не знал, что у нас кого-то расстреливали, сказал один из согласившихся, когда они уже ехали по трассе.

В этом и суть, сказал Марк.

Навигатор повел их по объездной, а потом по проселочной дороге, которая уперлась в покинутые на зиму сады. Они оставили машину напротив одного из участков и пошли пешком, не желая застрять в ледово-глиняном месиве, начинающемся впереди. До точки оставалось метров сто. По мере приближения все приутихли, то ли приплюснутые важностью предстоящего зрелища, то ли уже догадавшись, что приехали не туда.

Не знаете, где тут место расстрела? — спросил Коля, напугав старичка, какого-то черта оказавшегося в саду зимой.

Нет тут такого.

Мемориальное кладбище? Сталинские репрессии?

Мужчина только качал головой.

Зима-то какая выдалась, а, сказал он.

Марк радовался этой оттепели. Ходил нараспашку в зимней куртке и кедах. Коля тоже повеселел. Последние дни его все сильнее тянуло в Питер. Марк видел, как он проверяет цены на авиабилеты, поставив более раннюю дату, но те только дорожали, так что Коле оставалось ждать своего рейса. В ту ночь, вернувшись от Миши домой, Марк рассказал, что случилось. Ему тогда казалось, что это забавная пьяная история, но Колю загнало.

Поэтому я и не люблю сюда приезжать, сказал Коля. Вся эта грязь, одиночество, безнадега…

Разговор зашел в тупик. Марк подлил себе кипятка в чашку с чаем. Коля попросил подлить и ему. Было горячо, так что они подносили чашки ко рту, дули и по-бабушкински всасывали с таким смешным и раздражающим звуком вщииить.

Тебе одиноко в Йошке? — спросил Марк, к своему удивлению.

Звук очень его забавлял, и он боялся, что в любую секунду может расхохотаться.

Да. Да, очень, сказал Коля.

Почему?

А тебе почему тут одиноко?

Ну да, тупой вопрос.

Нет, не тупой. Просто… не знаю. Мне тут не с кем видеться. Вернее, есть с кем, но оно к-а-а-ак-то что-то не то, понимаешь? Никто ведь даже не знает про меня. Ну и как-то это некомфортно.

А почему ты никому не рассказываешь?

А зачем?

Ну я же понял тебя.

Да?

Нет?

Не знаю, сказал Коля.