— Все знают, что за ночка перед нами. Мы-то напьёмся, конечно, но попозже. А сейчас время изгнать из себя хоть одного демона. Поднакопили уж небось бесов? То-то и оно. Представьте их себе в виде чего-то, что славно горит, — и в пламя! А вслед за ним — тот букет, что я вам вручила, иначе мы тут задохнёмся. Фантазма!
С этими словами полупрозрачный образ её пучка трав поднялся в воздух и постепенно трансформировался в соломенное чучело. Чучело полетело в костёр, который выбросил столб удушающего пепла, но Яга кинула вслед за иллюзией свои травы, и его вытеснил аромат шалфея. Далее по кругу это проделали все, превращая иллюзию то в свиток, то в вязанку дров, то в…
— И что это было, Меаллан?
— Как что? Aqua vita. Отлично горит. Это ясно и пню…
Когда пришёл черёд Гертруды, она представила себе Ричарда, говорящего про «наказание», и иллюзия её пучка травы, летящая в огонь, сама по себе превратилась в полупрозрачный портрет. Гертруде оставалось лишь надеяться, что окружающие не успели разобрать очертания волка на нём, но запах палёного меха быстро рассеялся от тёплой волны верескового аромата. Когда все закончили ритуал, наступило молчание. Вполне торжественное — вот умеет же Зореслава создать настроение.
— Ну шо, теперича можно уже? — промолвил Тормод, тише, чем обычно, и, счёв общее молчание согласием, пустил по кругу чашу с элем.
После этого Зореслава сняла Репелло, и ветер немедленно подхватил запахи костра и понёс их в сторону озера. Компания направилась по тропинке через Рощу Фей к хижине Айдана. Сам он по дороге обращался к феям и, применяя Колоратус, учтиво просил их осветить своей сказочной красотой их путь. Феи зажигались разными оттенками и зависали переливающимися гирляндами вдоль тропинки. А когда они дошли до хижины, в ней горел свет, а на пороге стояла Кристина Кэррик. Белый пёс Иниго с радостным лаем выскочил и бросился к хозяину, но тот увернулся от него и поспешил к Кристине. Не стесняясь присутствующих, он крепко прижал её к себе. Иниго тем временем подскочил к Меаллану и начал ластиться к нему и вилять хвостом.
— Эх, погладил бы я тебя, дружище, да не могу, — со вздохом сказал Меаллан.
— Только не говори, что это твой второй гейс! — воскликнула Гертруда.
— Не буду. Я просто чёрствый чурбан, который никогда не гладит животных.
— Вот так дела! — сказала Зореслава. — Уж постарался тот, кто на тебя гейсы накладывал. И что же, всех животных гладить нельзя?
— Нет, только питомцев других людей. И казалось бы — в чём тут беда? Да только почему-то любят меня эти питомцы — мочи нету. Ну, вот сами посмотрите.
Иниго и правда из всех собравшихся крутился только вокруг Меаллана: подпрыгивал, игриво лаял и продолжал изо всех сил ластиться.
— Ох, горе-горюшко. Ну, а третий гейс-то какой?
— А вот этого, дорогие друзья, я не скажу даже под пыткой.
— Не есть мясо птицы или что-то в этом духе? — предположила Перенель. — Это классический вариант.
— Или не сечь учеников розгами? — спросил Захария.
— Жестоко для учителя! — рассмеялась Зореслава. — Может, не бегать босиком по утренней росе?
— Жестоко для мага воды, — сказала Гертруда, но своего варианта не предложила. Она увидела, что Меаллан не шутит — рассказывать про третий гейс ему совершенно не хочется.
— Не мочиться в западном направлении? — прогремел Тормод, который весь путь к хижине прикладывался к бутыли с элем. Затем он добавил ещё одно предположение на гэльском, которое Гертруда не разобрала, плохо зная этот язык, а Меаллан замотал головой и зашёлся хохотом.
— Не стоять перед домом, в котором давно уже ждут, — крикнул Айдан из хижины. — Долго вы ещё будете во дворе топтаться? Заходите уже! Иниго, сюда. Ну, и чего ты привязался к Меаллану?
Все зашли в хижину, толкаясь и со смехом скидывая плащи. Гертруде в нарядной мантии было немного не по себе — друзья поглядывали на неё искоса, но ничего не говорили. В хижине полыхал камин, на полу был расстелен мех, а в центре комнаты стоял бочонок с вином.
— Гром и блудеры[1]! А это чудо откель? — радостно заревел Тормод.
— Из личных запасов шотландского короля. Красное вино из Бургундии, — сказала Кристина.
— Ну, твоё высочество, наливай!
— Дорогой Тормод, если ты и правда хочешь стать придворным магом и помогать мне в государственных делах, как ты не раз говорил, тебе таки придётся поучиться этикету, — с улыбкой произнесла Кристина, а Айдан принялся наполнять чаши вином из бочонка и передавать их собравшимся.
— Мерлин сохрани! Без этого, шо, никак? Развалите же Шотландию к чертям со своим этикетом.
— Боюсь, вам таки понадобится этикет при дворе, — вставил Захария.
— А я тут всё, знаете, Захарию нашего подбиваю взять на себя квиддич в Хогвартсе, ежели мне придётся при дворе этикетничать. А может, того, наоборот? Захарию тебе туды во дворцы-палаты, а я, старый пень, уже останусь тут молодежь на мётлах гонять, пока дуба не дам? А, Кристина?
— В этом предложении определённо есть рациональное зерно, дорогой Тормод. С Самайном вас всех, друзья мои! — и Кристина подняла свою чашу.
