Никаких мужчин. Ни свиней. Ни львагнцев. Ни птицы-женщины. Может, я потеряла рассудок, думает Тоби. Оставила где-нибудь и забыла где.
Сейчас время водных процедур. Тоби на крыше. Она выливает дождевую воду из разномастных мисок и кастрюль в один большой таз и намыливается: только лицо и шею; она не рискует мыться полностью, чтобы не поставить себя в уязвимое положение – мало ли кто может подглядывать? Тоби как раз смывает мыльную пену, когда слышит вороний базар где-то рядом. «Карр! Карр! Карр!» На этот раз они как будто смеются.
«Тоби! Тоби! Помоги!»
Кто-то меня звал? – думает Тоби. Она перегибается через ограждение и ничего не видит. Но голос слышится снова, совсем рядом со зданием. Может, это ловушка? Женщина ее зовет, а на горле женщины рука мужчины, нож приставлен к артерии? «Тоби! Это я! Помоги!»
Тоби вытирается полотенцем, надевает накидку, вешает на плечо карабин и спускается по лестнице. Открывает дверь: никого. Но голос слышится снова, очень близко. «Помоги! Пожалуйста!»
За левым углом: никого. За правым: опять никого. Тоби подходит к калитке огорода, когда женщина появляется из-за угла. Она хромает, худая, избитая; длинные волосы, свалявшиеся от грязи и запекшейся крови, закрывают лицо. На женщине биопленка с блестками и мокрыми, свалявшимися голубыми перьями.
Птица-женщина. Какая-то уродка из секс-цирка для извращенцев. Наверняка заразна, ходячая чума. Тоби думает: стоит ей меня коснуться, и я покойница.
– Пошла вон! – кричит она. Пятится, прижимаясь спиной к забору огорода. – Иди на хуй отсюда!
Женщина шатается. У нее на ноге глубокий порез, а голые руки исцарапаны и кровоточат: должно быть, бежала через колючие кусты. Тоби не может думать ни о чем, кроме этой свежей крови: как она кишит микробами и вирусами.
– Пошла прочь! Вали отсюда!
– Я не больна, – говорит женщина.
Она плачет. Но все они, все отчаявшиеся люди так говорили. Умоляя, протягивая руки за помощью, за утешением. А потом превращались в розовую кашу. Тоби видела с крыши.
«Это будут утопающие. Не позволяйте им вцепиться в вас. Вы не должны стать для них последней соломинкой», – учил Адам Первый.
Ружье. Тоби возится с ремнем: он запутался в накидке. Как отогнать это ходячее гноище? Крик без оружия бесполезен. Может, пристукнуть ее камнем по башке, думает Тоби. Но камня под рукой нет. Хорошенько заехать ногой в солнечное сплетение, потом помыть ноги.
«Ты – немилосердный человек, – произносит голос Нуэлы. – Ты презрела Божье Создание, ибо разве Люди – не Божьи Создания?»
Из-под войлока свалявшихся волос женщина умоляет:
– Тоби! Это я!
Она теряет силы и падает на колени. Тут Тоби видит, что это Рен. Под всей этой грязью и загаженными блестками – всего лишь малютка Рен.
Тоби втаскивает Рен в здание и укладывает на пол, чтобы запереть дверь. Рен все еще истерически плачет, задыхаясь и давясь рыданиями.
– Ничего, ничего, – говорит Тоби.
Она подхватывает Рен под мышки, поднимает, и они тащатся по коридору к одному из косметических кабинетов. Рен висит мертвым грузом, но она не очень тяжелая, и Тоби удается втащить ее на массажный стол. Рен пахнет по́том, и землей, и немного запекшейся кровью, и еще – разложением.
– Лежи, не двигайся, – говорит Тоби.
Предостережение напрасно: Рен никуда не думает идти. Она лежит с закрытыми глазами, откинувшись на розовую подушку. Вокруг одного глаза синяк. Надо приложить «НоваТы – успокаивающие подушечки для глаз с алоэ и двойной арникой», думает Тоби. Она разрывает пакет и накладывает подушечки, потом накрывает Рен розовой простыней и подтыкает по краям, чтобы Рен не свалилась со стола. У нее порез на лбу и другой на щеке: ничего серьезного, с этим можно разобраться потом.
Тоби идет на кухню, кипятит воду в чайнике Келли[31]. Наверняка у Рен обезвоживание. Тоби наливает в чашку горячей воды, добавляет немного драгоценного меда и щепотку соли. Чуточку сухого зеленого лука из тающих запасов. Тоби несет чашку в кабинет, где лежит Рен, снимает с ее глаз подушечки и помогает сесть.
Глаза Рен кажутся огромными на худом, избитом лице.
– Я не больна, – говорит она, но это неправда: она горит в лихорадке.
Но болезни бывают разные. Тоби проверяет, нет ли симптомов: нет, ни крови, сочащейся из пор, ни пены. Но все же Рен может быть носительницей, ходячим инкубатором: в этом случае Тоби уже заразилась.
– Постарайся выпить, – говорит Тоби.
– Не могу, – отвечает Рен. Но ей все же удается проглотить немного воды. – Где Аманда? Мне нужно одеться.
– Все в порядке, – говорит Тоби. – Аманда тут недалеко. А сейчас постарайся поспать.
Тоби помогает Рен снова опуститься на подушку. Значит, Аманда и в этом как-то замешана, думает Тоби. Всегда так было: где эта девчонка, там жди беды.
– Я ничего не вижу, – говорит Рен. Она вся дрожит.
