– Помолись о вразумлении, – сказал Адам Первый. – На всенощном бдении. Молись о том, чтобы Господь ниспослал тебе силу противостоять страхам и сомнениям. Я уверен, что ты получишь положительный ответ. У тебя есть дар, который нельзя расточать просто так. Мы все с радостью примем тебя как Еву, я тебя уверяю.
– Ну хорошо, – сказала Тоби. – Это я могу.
А еще на каждое «да» найдется свое «нет», подумала она.
Препараты для бдений и прочие вещества, которые у вертоградарей отвечали за путешествия вне тела, хранились у Пилар. Тоби несколько дней не видела Пилар из-за ее болезни – по-видимому, кишечного гриппа. Но Адам Первый ничего не сказал про болезнь, и Тоби предположила, что Пилар уже выздоровела. Грипп редко длится больше недели.
Тоби дошла до крохотного закутка Пилар, расположенного в глубинах здания. Пилар полулежала на тюфяке, подложив под спину подушки. Рядом на полу в консервной банке мерцала восковая свеча. Воздух был спертый, и пахло рвотой. Но тазик, стоящий возле Пилар, был пуст и чист.
– Тоби, милая, – сказала Пилар. – Сядь со мной.
Крохотное личико сильнее обычного походило на грецкий орех, несмотря на бледность – или подобие бледности, какое бывает при смуглой коже. Сероватый цвет. Грязный.
– Тебе лучше? – спросила Тоби, взяв в обе ладони жилистую лапку Пилар.
– О да. Гораздо лучше, – сказала Пилар, светло улыбаясь. Голос был слабый.
– Что это было?
– Съела что-то, – ответила Пилар. – Ну так чем я могу тебе помочь?
– Я хотела тебя проведать, – ответила Тоби и с удивлением поняла, что это правда.
Пилар была такой изможденной, хрупкой. Тоби ощутила собственный страх: что, если Пилар – которая казалась вечной, которая, несомненно, была всегда, во всяком случае с незапамятных времен, как валун или древний пень, – что, если она вдруг исчезнет?
– Спасибо, мне очень приятно, – сказала Пилар. Она сжала руку Тоби.
– И еще Адам Первый попросил меня стать Евой.
– Ты, конечно, отказалась? – улыбаясь, спросила Пилар.
– Точно, – ответила Тоби. Пилар всегда отгадывала ее мысли. – Но он хочет, чтобы я провела всенощное бдение. Помолилась о вразумлении свыше.
– Это будет лучше всего. Ты знаешь, где я держу все, что нужно для всенощного бдения. Коричневый флакон, – сказала она; Тоби приподняла связанную из резинок и бечевок занавеску, отделяющую полки со снадобьями. – Коричневый, справа. Только пять капель и две из фиолетового.
– А я уже пробовала этот вариант? – спросила Тоби.
– Именно этот – нет. На этом ты обязательно получишь какой-нибудь ответ. Он работает без ошибки. Природа никогда не подведет. Ты же знаешь.
Тоби ничего подобного не знала. Она отмерила капли в одну из надбитых чашек Пилар и поставила флаконы на место.
– Тебе точно лучше? – спросила она.
– Со мной все в порядке, – ответила Пилар. – В данный момент. А данный момент – единственный отрезок времени, в котором человек может быть в порядке. Беги, дорогая, и желаю тебе приятного бдения. Сегодня луна в ущербе. Повеселись как следует!
Иногда, раздавая снадобья для наркотических трипов, Пилар выражалась совсем как оператор детской карусели в парке аттракционов.
В качестве площадки для всенощного бдения Тоби выбрала помидорную секцию сада на крыше. Она поставила там знак «Место всенощного бдения», согласно принятым правилам; бдящие иногда куда-нибудь убредали, и для розысков полезно было знать, где они, по идее, должны были находиться.
В последнее время Адам Первый начал ставить часовых на всех этажах у выходов на лестницу. Значит, подумала Тоби, я не смогу спуститься по лестнице так, чтобы меня никто не заметил. Разве что с крыши свалюсь.
Она дождалась сумерек и приняла капли в смеси соков бузины и малины: снадобья Пилар для бдений всегда имели вкус мульчи. Затем Тоби села в позу для медитации рядом с большим помидорным кустом, который в лунном свете походил на обросшую листьями танцовщицу, изогнутую в затейливой позе, или на гротескное насекомое.
Скоро куст засветился и начал крутить ветками, а помидоры – пульсировать, как маленькие сердца. Поблизости кричали кузнечики, словно апостолы, получившие дар языков: «кваркит-кваркит, иккит-иккит, аркит-аркит…».
Гимнастика для нервной системы, подумала Тоби. И закрыла глаза.
«Почему я не могу уверовать?» – спросила она у темноты.
За закрытыми веками она увидела животное. Оно было золотистое, с кроткими зелеными глазами и собачьими зубами, вместо меха покрытое курчавым руном. Животное открыло рот, но ничего не сказало. Только зевнуло.
Оно уставилось на Тоби. Тоби уставилась на него.
– Ты – результат тщательно подобранной комбинации растительных токсинов, – сообщила она ему. И уснула.
Наутро Адам Первый зашел спросить о результатах бдения.
– Ну как, ты получила ответ? – спросил он у Тоби.
– Я видела животное, – сказала она.
Адам Первый пришел в восторг.
– Какой замечательный успех! Что за животное? Что оно тебе сказало?
Но не успела Тоби ответить, как он посмотрел ей за спину.
– К нам вестник.
