- Ладно, - махнул ушами ослик. – Я уже и сам передумал. Я напишу про бегемота. Я его никогда не видел, мне про него интересно.
Теперь, наконец, поехали? - спросил Салатный?
Все согласно покивали и надолго замолчали. Первым нарушил тишину Сиреневый:
- Я готов. А вы?
- Мне еще одна минутка нужна, - отозвался Салатный.
- А мне две, - сказал ослик.
- А мне три! – воскликнула гусеница.
Они снова замолкли. Пауза тянулась так долго, что Сиреневый не выдержал опять:
- Ну, ты что, – набросился он на Салатного, - все еще не придумал? Тебе ведь всего минутка нужна была!
- Я-то давно уже придумал, но гусеница-то наверное еще нет.
- Я придумала! – воскликнула гусеница. – Я ослика жду.
- Я все давным-давно сочинил! – отозвался ослик обиженно.
- А чего тогда молчите? – накинулся на них Сиреневый, - я вас уже ждать устал!
- Ну все, ну все, проехали, - примирительно помахал лапками Салатный. Главное, что все всё придумали. Ты первый, ты и читай, - сказал он Сиреневому.
- Ладно, слушайте, - не стал спорить тот. – Вот.
Тук, тук-тук, - отбил он лапками ритм,
(Тук, тук-тук).
(Тук, тук-тук).
(Тук, тук-тук).
(Тук, тук-тук).
(Тук, тук-тук).
(Тук, тук-тук).
(Тук, тук-тук).
Всё!
- Здорово! – закричали все, - отлично! – и захлопали в ладоши.
- Ну, теперь я, - сказал Салатный. – Слушайте:
Салатный замолчал.
- Глубоко, - заметил ослик.
- А я ничего не понял, - нахмурился Сиреневый. – И ничего я об этом давно не знаю.
- И я, - признался ослик. – Потому и говорю: глубоко. Так глубоко, что даже непонятно.
- Это потому что рыбы глубоко живут, - нашелся Салатный. – Особенно сомы. – А затем поспешно сменил тему: - Давай-ка, пой, лучше, что сам сочинил.
- Ох, - сказал ослик. – Ох. Что, уже?
- Да, уже! – хором отозвались зайцы.
- Ну ладно, - сказал ослик. – Ох. Только у меня длинно. Ох.
А затем прочитал:
- Да, длинно, - подтвердил Салатный, когда ослик смолк. – Сразу видно, что ты настоящий поэт.
Ослик приосанился, но тут же, словно отгоняя наваждение, потряс головой и признался:
- На самом деле, не получился у меня блюз.
- Как это? – не поверил своим ушам Салатный. – Так все четко, так ровненько!
- И так длинно, - добавил Сиреневый.
- В том-то и дело, что блюз не обязательно должен быть длинным и ровным, - пояснил причину своего огорчения ослик. – Зато в нем должно быть… Должно быть… - замялся он, подыскивая слово.
- А он хороший был, этот бегемот? – не дала договорить ему гусеница.
- Конечно, - подтвердил ослик.
- А муза эта так к нему и не полезла? – уточнила она.
- Не полезла.
- Ну, тогда это самый настоящий блюз, - заключила гусеница.
- Думаете? - воспрял ослик.
- Ой, – забеспокоилась гусеница. – Раз вы все уже прочитали, выходит, я одна осталась?
Остальные закивали головами.
- Ну ладно, - вздохнула она покорно. – Тогда слушайте. Только у меня совсем коротенько.
- Давай, сколько есть, - подзадорил ее Сиреневый.
Стоя на четырех задних лапах, гусеница подняла туловище вверх и, отбивая остальными лапками по стенке комода ритм (пум, па-па, пум, па-па), запела:
(Пум, па-па, пум, па-па,
Пум, па-па, пум, па).
