– Следующий, – прошептала Ан, с усмешкой глядя на него. Теперь, когда она была так близко и с таким умиротворенным лицом говорила ему эту отвратительную фразу, Рей не сдержался. Его вывернуло под ноги девушки. Та брезгливо сморщилась, но помогла ему отползти от лужи. Она развязывала ему руку, когда воин, наконец, начал соображать.
– Это смешно, по-твоему?
– Почему нет? Все же закончилось.
– И ты сможешь с этим жить? После всего, что с тобой случилось? – воин боялся себе признаться, что мягкие прикосновения той, что он чуть ли не боготворил последнее время, сейчас вызывали у него лишь омерзение.
Аннаэль справилась с путами и села напротив воина.
– А что произошло?
– Да ведь они… они все… с тобой… – Рей не смог договорить из-за подступившего к его горлу комка слез.
– Пили отравленное вино? – вздернула бровь Ан.
– Да! – бездумно согласился Рей, но тут же осекся. – Что?
– Неужели ты правда думал, что я с ними?… – Ан брезгливо дернула верхней пухлой губой, что вновь вызвало в душе у Рея бурю эмоций.
– А ты не…
– Мне начинает надоедать. Конечно, нет! Какого ты мнения обо мне!
– Прости, прости, прости меня… Просто они шли, и ты такая веселая была, и эти звуки, – замямлил воин.
– Всех сразу мне было не отравить, они бы что-то заподозрили. Я-то убежала бы, а ты – погиб. Кстати вот, держи.
Она протянула воину Коготь. Тот приложился к нему губами и нацепил на шею. Легат вновь обратился к девушке. «Она одна справилась с семью разбойниками, пока я только и знал, что получать под бок. Она рисковала собой, чтобы спасти меня».
– Потому и вызывала их по одному. Начала с того, что должен был тебе палец отрезать. Пока заходили в дом, я подлила отраву в бутылки – там в коридоре темно и незаметно. Глоток в коридоре, глоток, когда вошли в комнату, глоток у кровати и вуаля – к моменту, когда у него расстегнуты первые две пуговицы, он уже начинает остывать.
– Что же это за яд такой?
– Лучшее мое изобретение, – горделиво вздернула носик девушка. – Но нам пора. Даоран ждать не любит. Я заприметила у них телегу позади дома, можно одолжить ее.
– Я в таком виде, – протянул Рей, с трудом поднимаясь. Казалось, у него болел каждый мускул, каждая кость.
– Ничего. Я тебя подлатаю. Если не перепутаю эликсиры, – она захохотала и пошла к дому. Рей медленно двинулся следом, смотря, как мерно покачиваются ее бедра. Мысленно за эту ночь он успел несколько раз похоронить себя, ее, возненавидеть ее до глубины души и полюбить вновь. Стоп, что?
«Полюбить?» – переспросил сам себя Рей.
«Это ты сказал, не я».
«Я знаю. Я просто…».
Будто услышав ее мысли, Ан остановилась и обернулась к нему. Впервые за все утро она выглядела серьезной.
– Ты как?
– Плохо, – воин выдохнул, получив возможность признаться в своей слабости. – Я так боялся за нас. Что мы просто не доживем до рассвета.
– Я тоже очень боялась. Представляешь – кокетничаю с ними, а у самой ноги трясутся, что хвост у мышки.
– Мышка моя, – неожиданно ласково прошептал Рей. Аннаэль удивленно вскинула брови, но тут же мило улыбнулась воину. Тот окончательно растаял от этой улыбки, и все сомнения этой ночи развеялись, как развеивается туман с первыми лучами рассвета.
В столицу они въехали первого числа Месяца Переменчивого Ветра. Парочка успела лишь бросить вещи в выделенном ей доме, располагавшемся на Дворцовой улице – самой богатой улице в столице, когда явился слуга Правителя, принесший новую, богато расшитую золотом одежду, и приказ Даорана явиться ко двору сегодня же.
Идя по длинным коридорам дворца, в котором все двери перед ним распахивались как по волшебству, каждый встречный наклонялся в почтительном поклоне, Рейгар чувствовал себя очень неуютно. Еще и камзол жал нещадно, а шляпа постоянно норовила упасть, так что Рей был вынужден постоянно придерживать ее рукой.
– И это доспехи Золотого отряда? Как в этом сражаться-то?
– Молчи и улыбайся, – шикнула на него девушка и на ходу оправила загнувшийся ворот камзола. – И не забывай…
– Да помню я! «Спасибо, Правитель», «Вы чрезвычайно добры, Правитель», «Я не заслужил этого»…
– Молодец, что помнишь. Но я не об этом. Ни слова про лекарства. Или ты пропал. И не бойся. Я рядом.
С этими словами они вошли в Залу. Даоран расслабленно сидел на троне и слушал своего писаря, устроившегося за столом у подножия трона и зачитывающего отчеты с разных концов фронта.
– Взят Прест…
– Чудно!
– … Пальмир…
– Восхитительно!
– ….окружена Окара.
– Великолепно!
– К плохим новостям, Повелитель.
– Валяй, – благодушно махнул рукой мужчина.
– Скончался Морнэм, командир первого легиона.
Правитель подпрыгнул на троне и, тут же собравшись, наклонился к чтецу.
– Что случилось? Его убили враги?
– Не совсем… – замялся писарь, бегая глазами по листу.
– Что ты имеешь ввиду?
– Он умер во время сражения, но его не ранили. Его оруженосец пишет, что его будто отравили. Морнэм только крикнул «В атаку», как вдруг задергался, изо рта пошла бурая пена, глаза налились кровью, и он упал без чувств. Когда врач взялся выяснить, что с ним произошло, оказалось, что все внутренности его будто сгнили, а кровь была черна как смоль.
