— Ну, танкист, вперед, на запад!
Митя Рябоволенко завел мотор. Кабина наполнилась гарью. Под кузовом что-то заскрежетало. Рябоволенко трогал то один, то другой рычаг. Машина дрожала, но не двигалась с места, будто примерзла.
— В танке все проще, — рассуждал сам с собой Митя. — Там, помню, тягу на себя возьмешь — и машина пошла. Никаких тебе шарниров и тонкостей. К тому же там гусеницы, а тут колеса.
Мелькнула в голове опаска, как бы этот бывалый танкист не угробил нас. И вдруг машина неожиданно рванулась, выскочила на лежневку и понеслась по бревнам. Замелькали перед глазами кусты.
— На какой скорости прешь, Митя?
— И сам не знаю! На какой вышло!
Увидев впереди какое-то препятствие, Митя бросил руль, ухватился обеими руками за рычаг. Грузовик со всего маху соскочил с настила. Колеса зарылись в зыбкий грунт.
Из кузова выпрыгнули перепуганные пассажиры. Танкиста лихорадило. Мотор кое-как заглушили и до шоссе машину катили вручную.
Старшине Сергееву досталось «на орехи» от всех сотрудников редакции.
— Теперь, товарищ старшина, мы знаем твои сильные и слабые стороны!
— Может, за лошадьми вернемся, как думаешь? На них сподручнее.
— Запряжем в машину и — «тише едешь — дальше будешь»…
А Митя оправдывался:
— Это старшина подбил меня назваться водителем. Среди танкистов я, правда, был. Бензин на лошадях подвозил. Ну и видел, конечно, как ребята машину с места трогали. Дело вроде нехитрое!
Старшина скрипел зубами. Всю дорогу не проронил ни слова. Я пожалел его.
Помню, я сам был в роли незадачливого водителя. В дни боев на брянской земле шофер форда Коля Погребнов, преодолев трудный участок пути, остановил машину, вылез из кабины, попробовал ногой плотность скатов, открыл дверцу с моей стороны и попросил выйти. «Наверное, потребовались инструменты под сиденьем», — подумал я. Но как только спрыгнул на землю, Коля сел на мое место и захлопнул дверь.
— И долго это будет продолжаться? — рассердился я.
— Зависит от вас, товарищ капитан, — хладнокровно ответил он.
Меня удивил официальный тон. В глазах парня светилось озорство и лукавство.
— Ты же занял мое место!
— Ну и что? Есть другое, рядом, за рулем.
Спорить с ним было бесполезно. Характер Коли мне известен: упрям и настойчив. Как-то он учил меня вождению машины с помощью ухвата. Заставил сесть на табуретку и подавал команды: рычаг на себя, выжимай педаль левой ногой, теперь правой! Но то был табурет, а тут машина с людьми и шрифтами!
— Для вас стараюсь, товарищ капитан, — продолжал Коля. — Сами рассказывали, как на передовой, в артиллерийских расчетах, люди умеют заменять друг друга.
Я плюнул на все и сел за руль. Коля сразу перешел на «ты».
— Так, так. Отпускай тормоз. Выжимай сцепление, сцепление, говорю!
Машина резко дернулась. За стенкой кабины взвизгнули наборщицы. Форд метался из стороны в сторону как чумной.
А Коля продолжал с усмешкой:
— Газ, газ, руль!
Дело, наверное, кончилось бы бедой. Перед взорванным шоссе надо было съехать с дороги по крутому откосу. Форд ринулся на огромный дуб. Я в ужасе закрыл глаза, бросил руль и откинулся на спинку сиденья.
Не знаю, как удалось Николаю в какую-то долю секунды выровнять машину, проскочить, чуть не коснувшись дерева, и выехать на ровное место.
Остановив машину, Коля серьезно сказал:
— Я тебя все-таки научу!
— Попробуй! — ответил я.
С тех пор он не мог никакими способами заставить меня сесть за руль.
Привалы становились все короче и короче. Батальоны и полки преследовали врага. Штабы то и дело меняли дислокацию. Нам для выпуска номера требовалось не менее ночи. Просидишь больше — не догонишь своих. Одна ночь! За это время надо принять сообщение ТАСС, набрать текст, сверстать гранки, набранные вручную, сверстать и вычитать полосы, отпечатать номер. Дорога минута, а иногда попусту летят целые часы.
Бесили толчея и нерасторопность старшины. Загружали машину навалом, а после броска не находили то антенну, то аккумулятор или ящик с продуктами. После сутолоки принимались за работу голодными.
Порядки, заведенные в обороне, явно не годились. А как же лучше приспособиться к работе в условиях большого наступления? Решил попытать старшину. Начал издалека:
— Что требуется солдату на большом привале в первую очередь?
Старшина мялся, чувствовал в вопросе подвох.
— Дело ясное, — пришел на выручку Баулин. — Пожрать! Чего же еще!
— А что нужно в первую очередь для редакции?
— Связь с Москвой! — высказался, выдвинувшись петушком вперед, Аракчеев.
— Все правильно! А какой вывод?
Старшина качнул головой и развел руками.
— Не знаешь? Объясню: надо, чтобы при погрузке и разгрузке каждый человек знал свое дело, чтобы в последнюю очередь грузили то, что потребуется прежде всего.
Повернулся к другим:
— Баулин!
— Я, товарищ капитан!
— Запомни раз и навсегда: ты отныне отвечаешь не только за печатную машину, но и за приемник, аккумулятор и антенну. Как будешь действовать?
— Грузить радиоаппаратуру под самый конец.
— Горошкин, Рябоволенко! За вами — наборный цех. Бондаренко! За тобой — суп и каша.
