И весь день до вечера идут атаки. Так наковыряешься! Каждая атака предваряется огнем артиллерии. Если много идет танков и пехоты – на цикл уходит полдня. А бывало и до пятнадцати атак в день. Но немцы даже не доходили до нашего переднего края. Часов до одиннадцати ночи – сплошная кутерьма. И все время тебя бомбят и по тебе стреляют.
Все перепуталось: ночь и день. Чуть затихло – все спит. У нас было часа три-четыре покоя.
А надо еще подвести боеприпасы.
После войны, работая в издательстве Академии наук, я выпускал книгу Николая Александровича Антипенко, заместителя по тылу командующего Центральным фронтом Рокоссовского. Вот книга – «На главном направлении», вот в ней справка о расходе боеприпасов на нашем, Центральном, и соседнем, Воронежском, фронтах за время Орловско-Курского сражения. На Центральном фронте израсходовано в несколько раз больше. Поэтому немцы у нас и не продвинулись, а у них, на Воронежском, прошли километров пятнадцать.
Николай Александрович вспоминал, что Рокоссовский сказал ему перед началом немецкого наступления: «Меня не интересует, где будете Вы. Если немцы прорвутся и окружат войска, я останусь с окруженными. Но Вы побеспокойтесь, чтобы у нас были горючее, снаряды и все остальное».
Антипенко рассудил, что в любом случае – будет ли нам окружение или будем наступать – надо склады подпереть под передовую. Он так и сделал. Выбросили ветки железной дороги в поле, километров за шесть-семь до передовой. Вагоны шли без насыпи.
Каждый день под вечер у меня не оставалось ни одного снаряда. Ночью мы подгоняли «студебеккеры» прямо к вагонам, и часам к двум имели комплект. В «студебеккер»входит 25 снарядов, на два залпа машины. Снаряд весит сто килограммов, с ящиком – сто тридцать. За день каждая установка делала пять-шесть залпов. Могли и больше, боеприпасы сдерживали.
До начала нового дня поспишь час-полтора. И днем, между атаками, в окопе, упершись коленками в противоположную стенку. Раз коленки соскользнули, и я шлепнулся на дно окопа. Разведчики смеялись: «Командир заснул». Спать хотелось все время. У человека удивительная способность все выдерживать. У меня был шофер туркмен. Он как-то не спал трое суток.
– Как мы жили? Целый день на НП. Все открыто: ходу ни к нам, ни от нас. Грызем сухари. Поесть удавалось только часов в двенадцать ночи. Термоса были паршивые, еда чуть тепленькая. С тех пор я не люблю горячего. Мальчишкой я не любил первое, ел только второе. После войны я стал ценить первое, могу есть холодный борщ.
– Как по нужде? Туалет делается так: от траншеи сделан отводок с углублением. Яма с двумя шестами: на одном сидишь, а во второй упираешься спиной. Эта система описана в руководстве Гербановского «Инженерное оборудование артиллерийских позиций». Раз на Волховском фронте майор, мой приятель, Грузин, пошел в сортир. Тут налетели самолеты, по ним наши бьют шрапнелью. Прямо перед Грузиным упал шрапнельный стакан. Он выскочил, держа штаны руками: «На говне убьют!»
Вот так и жили…
Через несколько дней центр немецкого давления на нашем фронте сместился к Понырям. Они прошли там километров десять, уперлись во вторую полосу обороны. Нас сдвинули туда ненамного, чепуха – километров на пятнадцать. Никакого переполоха не было, но приходилось все время маневрировать.
На северной окраине Понырей мы оказались в переплете. Все три взвода управления и мои наблюдатели были вместе со мной впереди, и немцы отрезали нас. Такое со мной случалось и раньше, на Волховском. Ощущение не из приятных. Танков было много. Мы вшестером насчитали штук триста. Когда они прут на тебя и уже подходят близко, встает гусиная кожа, хотя и жара. Земля дрожит. Танки стреляют из пушек и пулеметов. И этот запах гари, когда они проходят над тобой…
Немцы – в чем их сильная сторона – ведут непрерывный огонь из танков, а пехота из автоматов. Это сильно действует. Хочется зарыться. Когда человек в окопе, а по брустверу все время щелкает, и пули свистят непрерывно, вылезать очень страшно. Потом и мы стали перенимать эту тактику. В сорок первом, сорок втором годах наша пехота часто не расходовала выделенные боеприпасы. А ведь можно даже стрелковым огнем подавить пехоту противника, массированным стрелковым огнем.
