– Я пойду пешком.
– Нет, не пойдешь, – возразил Эзра и отвернулся, начиная запрягать коня в телегу. Он возился с пряжками, морщась каждый раз, когда приходилось орудовать раненой рукой. – Слушай, я ответил на все твои вопросы, на какие только мог ответить. Я солгал отцу, чтобы провести тебя в библиотеку, нарушив по меньшей мере половину параграфов Вефильских Предписаний. Поэтому, если ты будешь так любезна и позволишь мне проводить тебя домой, я буду тебе за это очень признателен. Тебя устраивает такой вариант или ты предпочтешь, чтобы я встал на колени?
Она обогнула его стороной.
– Я предпочту пройтись пешком.
– Черт тебя дери, Иммануэль!
Она молниеносно развернулась к нему, глубоко взрыв землю каблуками.
– Какие грязные выражения для сына пророка!
– Это грязный мир, – парировал он. – Именно поэтому я бы очень хотел, чтобы ты позволила мне проводить тебя домой.
В высокой траве тихо подвывал ветер.
Иммануэль снова скосила взгляд на руку Эзры. Тряпка в его кулаке почти насквозь пропиталась кровью, и хотя он сохранял невозмутимое выражение лица, Иммануэль понимала, как ему должно быть больно. Еще бы, с такой-то раной. И это не говоря уже о ранах куда более глубоких – невидимых ранах, которые нельзя залечить бинтами и мазями.
– Дело в твоем отце? – тихо спросила она.
Эзра не смотрел на нее, но его пальцы крепче сжали тряпку.
– Залезай в телегу. Солнце скоро сядет.
– Ты не ответил на мой вопрос о вас с Джудит.
– И не собираюсь, – он похлопал ладонью по сиденью. – Лезь. Быстрее.
– Ответь, и я подумаю.
Эзра плотно сжал челюсти, и на долю секунды Иммануэль подумалось, что они оба так и останутся стоять там как вкопанные, пока на смену ночи не придет рассвет, и у них не отнимутся ноги. Однако, к ее удивлению, Эзра сдался первым.
– Люди совершают глупые, безрассудные поступки, когда отчаянно пытаются убежать от себя, – он вздохнул и повесил голову. – Как бы некрасиво это ни звучало, правда иногда такова.
С минуту Иммануэль молча изучала его. А потом забралась в повозку.
Какое-то время они ехали в тишине. Пока миновали Святые Земли, закат растворился в ночи, а между деревьями протянулись тени. На подъезде к Перелесью Иммануэль достала из кармана сумки рулон бинтов. Поддавшись на уговоры, Эзра позволил ей взять его руку и убрать тряпку с раны. Порез выглядел жутко и был таким глубоким, что требовались швы, но Иммануэль постаралась наложить бинты потуже, очень стараясь остановить кровотечение. Ухаживая за раной, она думала об иронии судьбы. Каких-то несколько недель назад она и сама залечивала похожую рану. Возможно, у них с Эзрой было больше общего, чем ей казалось. Не в этом ли крылась причина дружбы, которая, как ей казалось, зарождалась между ними? В их общей боли?
Холодный, пронизывающий ветер налетел с севера и пронесся по кронам деревьев. Конь, встрепенувшись, дернулся в сторону, и Эзре пришлось натянуть поводья и успокаивать животное, перекрикивая рев ветра.
Иммануэль повела плечами и вцепилась в край сиденья. Эзра, не отрывая глаз от далекой темноты, убрал одну руку с поводьев и потянулся в кузов повозки, извлекая оттуда одеяло.
– Держи.
– Спасибо, – отозвалась она, по плечи кутаясь в одеяло.
– Не стоит благодарности.
– И все-таки.
Дорога до Перелесья заворачивала на восток, пересекая самое сердце Вефиля. Когда они в очередной раз приблизились к опушке Темного Леса, чары этого места как будто окрепли. Иммануэль задумалась, возможно ли, что Отцова сила взывает к Эзре так же, как взывает к ней лес? И в то время, как ее тянет к тьме, его тянет к свету?
Эзра взглянул на нее краешком глаза.
– Что такое?
Она вспыхнула, смущенная тем, что он заметил ее пристальный взгляд.
– Да ничего, просто… короче, мне стало интересно…
Он усмехнулся, явно забавляясь ее лепетом.
– Рассказывай.
– Ты всегда чувствовал, что пророчество – твое призвание?
Эзра отрицательно покачал головой.
– Я никогда не хотел быть преемником. Я хотел путешествовать, хотел покинуть пределы города.
– Но зачем?
– Потому что мир не заканчивается одним Вефилем. Дикие леса не бесконечны. За ними есть жизнь. Непременно должна быть.
– Ты имеешь в виду языческие города?
– Можно и так их назвать. Но до того, как Форд построил стену, эти языческие города были нашими союзниками.
– Но это было много веков назад.
– Знаю, – сказал Эзра, не сводя глаз с горизонта. – Поэтому я и хотел уехать – разобраться в том, что случилось, выяснить, одни ли мы здесь.
Она непонимающе нахмурилась. На правах преемника, Эзра был одним из немногих вефилян, кому дозволялось открывать Священные Врата и пропускать через них людей. По всему выходило, что если бы он действительно хотел покинуть Вефиль, то давно бы уже это сделал.
– Почему ты не можешь просто взять и уйти?
Вместо ответа Эзра вынул из кармана кинжал. Иммануэль отметила, что он еще не почистил лезвие, и то до сих пор было покрыто его запекшейся кровью.
– Мне было сказано, что мое место здесь.
