– Он уже у привратников. Я обо всем позаботился несколько дней назад. Тебя ждут, поэтому, когда подъедешь к воротам, тебе их откроют. Но тебе пора ехать. Поторопись.
Стук лошадиных копыт стал громче, он уже заглушал звон церковных колоколов. Вдали Иммануэль увидела яркую вспышку только что зажженного факела.
– Езжай, – приказал Эзра и повернулся к всадникам, вскинув ружье. – Быстрее! – закричал он, когда Иммануэль не сдвинулась с места.
Иммануэль взмахнула поводьями. Лошадь резко рванула вперед, и она продолжила гонку по темноте, оставляя Эзру позади.
Иммануэль услышала выстрел, но не знала, кто стрелял. Она не обернулась. Она не отрывала глаз от дороги, крепко сжимая в руках поводья.
В ночи просвистела еще одна пуля, на этот раз ближе, чем первая. Потом третья.
Она оглянулась через плечо и увидела, как пошатнулся Эзра, и ружье едва не выскользнуло у него из рук. Он сделал два шага вперед, один назад, затем снова положил оружие на плечо и выстрелил в темноту.
Иммануэль щелкнула поводьями. Деревня уже показалась в поле зрения, и она даже увидела фонари на воротах. Почти на месте. Оставалось каких-то пол-лиги. От нее требовалось только одно: не останавливаться.
Темноту разорвал очередной выстрел.
На этот раз Иммануэль не обернулась. Она хлестала вожжами, подгоняя лошадь вперед, в Амас. Коттеджи проносились мимо, смазываясь в сплошное пятно. Повозка гремела по булыжникам и рытвинам в мостовых. На улицах почти никого не было, но редкие случайные прохожие бросались врассыпную, когда Иммануэль проезжала мимо них.
Стук копыт становился все громче по мере приближения стражи. Всадники-одиночки выскакивали из переулков, подбираясь к ней в обход пустых рыночных прилавков. Неподалеку маячили ворота, освещенные пламенем зажженных факелов.
Мимо просвистела пуля.
Иммануэль еще раз подстегнула лошадь, мча к воротам во весь опор, намереваясь во что бы то ни стало попасть за ворота, даже если для этого ей придется бросить повозку и перелезть через них. Как только она это сделает, всадникам придется отступить, так как они не имели права преследовать ее за чертой Вефиля без официального распоряжения пророка. Миновав Священные Врата, она будет в безопасности… во всяком случае, на первых порах.
А стражники тем временем настигали. Крики и выстрелы эхом разносились по пустому рынку. В считаные мгновения она будет окружена. Она не успеет к воротам – она не успеет даже выехать с рынка. Стража пророка схватит ее и доставит в Обитель, где ее ожидали покаяние, приговор и сожжение…
Что-то зашевелилось в ночи.
Не ветер, а скорее его отсутствие, как будто из деревни выкачали весь воздух. Факелы потухли, как спички, зажатые двумя пальцами. Погасли масляные лампы. Над головой померкла луна, а за ней и звезды, одна за другой, как задутые свечки, пока в небе не стало черным-черно. Огромная тень легла на Амас, придавив деревню мраком.
Вот их и настигла тьма.
У себя за спиной Иммануэль слышала, как валятся с лошадей всадники. В темноте раздавались беспорядочные выстрелы. Растерянные крики стражников пророка.
Только благодаря удаче и своей собственной закаленной памяти Иммануэль, не видя ни зги в этом море ночи, сумела не заблудиться на рынке и выйти на главную дорогу. Шепотом она подгоняла лошадь вперед по темноте, туда, где, как она знала, находились ворота, хотя и не могла их разглядеть в этой беспросветной мгле.
И тут – огни замелькали в черном океане, как светлячки. Факелы на воротах, трубный звук рога, оглушительный скрежет петель. В бледном свете заново зажженных фонарей Иммануэль увидела, как перед ней растворились ворота. Она в последний раз щелкнула вожжами, и лошадь поскакала вперед, унося ее прочь из Вефиля, в темные дебри дикого леса.
Дорога уходила в непроглядную черноту. Иммануэль не видела леса, но она чувствовала знакомый дурман ускользающего самоконтроля, все глубже и глубже погружаясь в дебри. Небо над головой было темным – ни брызгов звезд, ни серпа полумесяца, что осветили бы путь впереди. Большинство фонарей вдоль дороги не горели, а в тех немногих, что еще не погасли, неистово трепыхались крохотные язычки угасающего пламени, угрожая потухнуть от малейшего дуновения ветерка.
