Книга — космический дневник Валерия Рюмина, трижды слетавшего в космос и проведшего вне Земли в общей сложности почти год
Annotation
Книга — космический дневник Валерия Рюмина, трижды слетавшего в космос и проведшего вне Земли в общей сложности почти год.
ГОД ВНЕ ЗЕМЛИ
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
ПЕРВЫЙ МАРАФОН
25 февраля 1979 года
26 февраля 1979 года
27 февраля — 7 марта 1979 года
8 марта 1979 года
15 марта 1979 года
24 марта 1979 года
26 марта 1979 года
11 апреля 1979 года
12 апреля 1979 года
21 апреля 1979 года
1 мая 1979 года
18 мая 1979 года
8 июня — 14 июня 1979 года
30 июня 1979 года
15 июля 1979 года
18 июля 1979 года
9 августа 1979 года
10 августа 1979 года
15 августа 1979 года
16 августа 1979 года
19 августа 1979 года
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЦУП
ВТОРОЙ МАРАФОН
10 апреля 1980 года
1 мая 1980 года
14 мая 1980 года
27 мая 1980 года
3 июня 1980 года
9 июня 1980 года
17 июня 1980 года
19 июня 1980 года
24 июня 1980 года
1 июля 1980 года
13 июля 1980 года
19 июля 1980 года
25 июля 1980 года
31 июля 1980 года
2 августа 1980 года
16 августа 1980 года
31 августа 1980 года
10 сентября 1980 года
12 сентября 1980 год
19 сентября 1980 года
23 сентября 1980 года
26 сентября 1980 года
30 сентября 1980 года
11 октября 1980 года
МЕДИКИ ПОДВОДЯТ ИТОГИ
ЗАЧЕМ НУЖНЫ ДЛИТЕЛЬНЫЕ ПОЛЕТЫ
РАБОТА В ЦУП
НЕСКОЛЬКО СЛОВ НАПОСЛЕДОК
Информация об издании
ГОД ВНЕ ЗЕМЛИ
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Несколько лет прошло с момента окончания моего последнего полета в космос. И сейчас кажется, что многое уже забыто из этой космической Одиссеи. Но когда я беру свои полетные дневники, перечитываю их, перебираю в памяти дни, события — нет, все осталось. Только одно помнится ярко, словно высвечено из всего остального, а до другого добираешься как по цепочке. Удивляешься: надо же, не забыто!
Когда меня спрашивают, что больше всего запомнилось в полете, начинаю думать, а если вот так сразу, то наверное: неяркое солнце, белые облака, небо над нами, и облако не внизу, как уже привык их видеть за долгие месяцы полета, а над головой. Сидим в шезлонгах и видим: идет девушка с ромашками. И запах полыни, а рядом спускаемый аппарат, еще горячий, и оранжевый с белым шелк парашюта.
Наверное, я был счастлив в этот момент. Радость встречи с домом после долгой разлуки знакома многим. Но лишь около двадцати пяти лет назад человек ощутил то, что сегодня довелось испытать и нам, — радость встречи с Землей. А первым на этой дороге был Гагарин. Он начал космический полет человечества, и память о нем — в свершениях нынешнего дня.
Но так я думаю сейчас, а тогда не укладывалось в голове, что мы уже на земле. Еще в глазах, в уме — орбита, а то, что происходит, казалось сном, только уж очень реально притягивает к себе Земля. Мы выполнили свой долг, отработали программу. Как же долго мы летали. Зима, весна, лето, а мы все над Землей. Мы делали виток и, пожалуйста, все времена года за полтора часа. Но жили-то мы по московскому времени.
Закончился 175-суточный полет. Небольшой перерыв — и снова в космос на 185 суток. Новый командир и старая станция. Работа знакомая, но с массой новых нюансов. И старая привычка вести в полете дневники. Отрывки из них с некоторыми дополнениями, сделанными на Земле, я и предлагаю читателям.
ПЕРВЫЙ МАРАФОН
Это был день нашего с Володей Ляховым старта. А начался он с того, что врач экипажа Роберт Дьяконов, разбудив нас без всяких церемоний ровно в восемь, сказал: «Мужики, у меня к вам предложение — работенка есть суток этак на сто семьдесят, там, где, говорят, есть какая-то сенсорная депривация, невесомость. Все время вдвоем будете. Ну, гости разок прилетят. Еще можно отказаться, но, я думаю, вам стоит попробовать. Если согласны, сейчас мои коллеги вас слегка осмотрят, потом позавтракаем и вперед». Мы рассмеялись. Врачи были уже тут. Осмотр действительно много времени не занял. Измерили температуру тела, артериальное давление, частоту пульса, дыхания. В заключение показал врачу язык и был отпущен с миром. Проделав то же самое, Володя также освободился, и мы отправились на завтрак. Он был легким, но сытным. После завтрака я позвонил из нашей гостиницы «Космонавт» домой, поговорил с женой, как мог, успокоил ее. Предстоящая долгая разлука со мной восторгов у нее не вызывала. Чтобы подбодрить сына (у меня двое детей: дочь Вика и сын Вадим), я назначил его, как единственного оставшегося дома мужчину, на время моего отсутствия «главой» семьи, чем Вадим очень гордился впоследствии.
