— Что с вашим другом, случилось что?
— Да нет, просто он очень устал, мы гоним вовсю, надо груз доставить поскорее.
— Ну ладно. А накладная у вас есть?
— Конечно, должна быть, хотя в такой спешке… Да, вот она здесь, одну минуточку.
Пока я делал вид, что ищу бумагу, в голове молниеносно мелькнула мысль, суну им две пачки сотенных, за обычную перевозку без накладных вполне достаточно, если дать тысячные, они заподозрят неладное, а может, не возьмут, честными окажутся или, наоборот, решат, что мало отвалили, вот в чем проблема, хотя скорее всего, судя но опыту, клюнут.
— Вот возьмите.
Один из них взял деньги с невозмутимым видом, он даже не дал себе труда их пересчитать.
— Что ж, ладно, на сей раз так и быть, раз уж вы спешите.
— Спасибо.
Я посмотрел через заднее стекло, не следуют ли они за нами, но их не было видно, небось радехоньки, что ухватили добычу, я с облегчением вздохнул.
— Знаешь, что меня больше всего бесит в этих типах? То, что они еще при всем при том изображают из себя стражей порядка.
— Вот именно, да еще радуются, как младенцы, получившие игрушку, небось считают, что провели нас, словно последних идиотов.
Не доезжая до Саморы, мы решили остановиться в одном надежном местечке, в таверне «У Хуаниты», здесь обычно собирались и проводили время водители грузовиков, нам надо было немного прийти в себя.
Глядя на Хуаниту, трудно было поверить, что не так давно она была соблазнительной, хорошенькой девицей, теперь все называли ее Хуаной, с годами она раздобрела и стала раздражительной, но тем не менее сохраняла прежнюю приветливость, Хуану не удивил наш плачевный вид, даже наоборот, она встретила нас с особым радушием и теплотой.
— У меня тут есть тушеный кролик с луком, так и просится, чтобы его съели.
Будь Хуана молодой, она бы нам такого не предложила.
— Тащи сюда две порции твоего кролика!
Мы отправились в туалет, чтобы вымыть лицо и переодеться, у меня был с собой новый свитер, припасенный специально для встречи с важными покупателями может, с моей стороны было и неразумно переодеваться прямо здесь, но уж больно велик соблазн, и я не мог удержаться, на хозяйку красивый свитер — чистая шерсть — произвел впечатление.
— Черт возьми, ты в нем такой солидный господин!
— А ты всегда выглядишь королевой, Хуанита.
Жаркое оказалось вкуснятиной, мы смочили горло винцом, и тепло блаженно разлилось но телу, однако Ховино легче не стало, его лицо все больше бледнело.
— Очень больно?
— Не спрашивай. За чем пошел, то и нашел.
— Да ерунда это, вот увидишь, обойдется.
— Как мы избавимся от нашего груза?
— Я сам обо всем договорюсь, пусть платят четыреста за килограмм, подходит? Ты останешься в машине и через полчаса пройдешься перед дверью, если меня не будет, сматывай удочки, да поскорее… ты сможешь сесть за руль?
— Даже если лишусь ноги. Возьми с собой пистолет, ладно? а то никогда не знаешь, на что можно нарваться.
Я нажал на звонок у главного входа в «Комершиал Испанию», склад у них находился сзади, в переулке, мне показалось, будто что-то здесь неладно, во всяком случае совет «входите без стука» сейчас оказался неуместным, я снова хотел позвонить, но в этот момент дверь открыл сам Антонио Диас Дьес дель Мораль, он выглядел утомленным, под глазами мешки, на небритом лице проступила щетина, смотрел на меня явно с удивлением.
— Как, это вы?
Я прошел вслед за ним в кабинет, действительно, что-то здесь было не как обычно, служащие куда-то исчезли, папки с картотекой в беспорядке валялись на столе, кажется, я прервал его бюрократические упражнения. Как можно торжественнее я произнес:
— У меня для вас потрясающая партия товара.
— Уже поздно.
Мне показалось странным, что он упомянул о времени, для бизнеса время всегда находится.
— Но разве магазин не открыт?
— Я имел в виду другое.
— Это самая большая и лучшая партия вольфрама, которая когда-либо существовала, притом высшего сорта.
Прежде чем ответить, он помолчал, удивление, вызванное его странным поведением, вдруг сменилось у меня безотчетным страхом, на этот раз я не заметил алчного огня в его глазах, как это бывало раньше, в них не было ничего, кроме усталости и досады, так смотрит человек, который долго наблюдал одно и то же, и уже не верит в чудеса, но я опять ничего не понял, здесь было что-то другое.
— Американцы уже не покупают ни грамма.
— А англичане?
— И они тоже ни грамма.
— А вы?
— Я? А мне для чего?
Между нами стояло что-то непонятное мне, разговор выглядел абсурдно.
— Послушайте, дон Антонио, у меня там в машине целое состояние, миллиона на два…
— Теперь оно ничего не стоит, союзники больше не покупают.
Я чувствовал, как что-то сдавило мне горло, неужели все, ради чего мы рисковали жизнью, пошло прахом? Может, попробовать сбавить цену?
— Я могу уступить вдвое дешевле, ну к примеру, за двести…
— Ни вдвое, ни втрое, ни в десять раз дешевле никто не купит. Вы что, ничего не знаете? Где вы были?
— В кошмарном сне и, по-моему, еще не совсем проснулся.
— Вот, читайте!
