— Вот здесь. Все — «Супер-Стар», точно как у тебя, Аусенсио, бьют без промаха, высший класс.
— Не преувеличивай!
— Я только повторяю слова Чомина.
Вилья и Пара взяли свое оружие и рассматривали его с видом знатоков, Ховино, отложив пистолет для Карина, подошел к столу, на котором старик изготовлял охотничьи патроны, здесь у него была настоящая мастерская — формы для дроби, дозатор, обгибочный пресс и прочие инструменты, он открыл пакет со специальной охотничьей дробью.
— Надо бы ее проверить.
— А если услышат?
— Не беспокойтесь.
Глаза старого Дельфино радостно сияли, он чувствовал, что может быть нам полезен, и охотно показывал свое хозяйство, вот наковальня — его собственное изобретение, полуавтоматический рычаг приводит в движение молот, работающий бесперебойно и с нужной скоростью, он заставил его двигаться быстрее, громкие удары молота о наковальню смогут заглушить звуки выстрелов, это на случай, если ближайшие соседи, а они были довольно далеко, заинтересуются тем, что здесь происходит. По какой-то неясной причине, по крайней мере мне она была неизвестна, Ховино изменил свои планы и направился туда, где стоял Пара — сегодня у нас будет вечер испытаний, и нет ничего лучше, чем испытание огнем, кто не сможет выдержать, как я, тот мне просто не нужен.
— Я выдержу не хуже тебя.
— Ну это еще надо посмотреть.
По его хитрющему виду я понял, что он затеял очередную авантюру, но все произошло так быстро, что я даже не успел ему помешать и остался стоять разинув рот. Он вытащил из очага раскаленный прут и приложил к руке, так обычно клеймят скот, меня затошнило от запаха горелого мяса, Ховино стиснул зубы и даже не ойкнул, пот катился с него градом, он снял рубашку, и я впервые увидел его тело, татуированная балерина производила куда менее сильное впечатление, чем рубцы от ран, они разрисовали грудь причудливыми узорами, на спине виднелись следы палочных ударов, такими награждают нерадивых солдат, а на левом боку — тоже рубец, видно, его ранило пулей навылет, шишка на выходе выглядела страшнее отверстия на входе, я невольно сравнивал его многочисленные шрамы с моим единственным, оставшимся на ребрах, в детстве меня лечили банками от воспаления легких, хоть в чем-то мне в жизни повезло, подумал я.
— Раз ты можешь, значит, и я могу.
Пара подобрал с пола железный прут и прижал его к бицепсу, на сей раз я, не мешкая, бросился, чтобы остановить его, даже пытался схватить за вздрагивающую от боли руку, но затем отступил, пускай себя калечит, почему я так поступил? спрашивал я себя, Пара со стоном умирающего оленя рухнул на кучу стружек и грязного тряпья, да потому, что в глубине души я разделял беспокойство Ховино, событие, которое произойдет во вторник вечером, может решить нашу судьбу, вот почему такое испытание нужно, чтобы доказать высшее мужество, мы должны быть готовы ко всему, даже к встрече с самой смертью, переносить боль и смотреть опасности в глаза, такова цена, которую мы заплатим за успех, я тоже хотел испытать своих товарищей, хотя самому мне вовсе не улыбалось жечь себе кожу, постараюсь увильнуть.
— Хватит дурака валять!
— Вы не сможете потом работать! — поддержал меня Вилья.
— Хватит с нас и одного безрукого.
Кажется, нам удалось убедить Ховино, он пробормотал невнятное глухим от боли голосом, затем, взяв кусок угля, что-то нарисовал на толстом листе бумаги и показал нам, мы увидели большой угольный круг, он был в восторге от рисунка, а главное, от своей идеи.
— Ладно, тогда давайте попробуем пострелять, идите сюда, покажем, на что способны мужчины.
Он прикрепил лист к стене и сам встал под ним, ну совсем Святой Ховино Великомученик и такой же неустрашимый.
— Теперь твоя очередь.
