Волнение улеглось, только когда на поле выбежали футболисты, высоко вверх взлетел звонкий упругий.мяч и над стадионом зазвучал голос Смоленского, явно подражавшего радиокомментаторам.
Матч закончился, и сейчас же толпа горняков прихлынула к футболистам, окружила их, заполнив стадион. Потный, взлохмаченный, растирая подолом синей майки грязь на счастливом лице, обнажив мускулистый коричневый живот, Сиротка подошел к грузовику, у которого стояли Шатров, Нина и Дуся.
— Классно мы им вкатили! Знай наших. А теперь — купаться. А? Пошли
— Правда, идемте. Ой, как хорошо! — захлопала в ладоши Нина.— Надо только и Клаву с Тарасом позвать.
На речку отправились целой компанией. Долго выбирали место, где побольше песку. Дуся, Нина и Клава зашли в кусты, разделись, боязливо погрузились в воду по пояс, одним табунком, нервно смеясь, поеживаясь от холода. Шатров и Сиротка без всплеска нырнули в воду, поплыли экономным кролем. Неделя шарахнулся с разгона, поднял кучу брызг и пошел вымахивать саженками, наполовину выскакивая из воды, наподобие дельфина. Доплыл до середины реки, начал кувыркаться, бурлить воду, ухать, не зная, куда девать распиравшую его силу и радость.
Девушки аккуратно поплавали у бережка, выбрались на золотистый горячий песок и легли вместе, жмурясь от солнца. На реке играли ослепительные блики. В кустах возилась какая-то пичуга. Пролетела стрекоза, трепеща слюдяными крылышками.
Мужчины затеяли в реке борьбу, долго ныряли, плескались, фыркали. Потом угомонились, приплыли к берегу, повалились на песок рядом с девушками, холодные, осыпанные водяными брызгами.
— Айда в лес? — предложила Дуся.— На ту сторону.
Той же веселой компанией переплыли Кедровку,
Мужчины плыли на спине, держа в руках свертки с одеждой. На берегу обсушились, начали одеваться. Пока Неделя натягивал брюки, Шатров с восхищением любовался им. Плотные шары мускулов мягко катались под гладкой кожей бурильщика. Когда он поднимал руки, на плечах и спине мгновенно возникало сложное бугристое сплетение эластичных мышц. Им было тесно под кожей. Они вздувались на лопатках, на груди, сбегали к животу, деля его на каменные клетки. Великолепное, без единой родинки тело богатыря казалось ожившей античной статуей древнегреческого атлета. Алексей согнул руку, с иронической усмешкой ощупал свой бицепс.
— Эх и силища же у вас, Тарас Прокофьевич! — не утерпел инженер.— Неудивительно, что вы всех перетянули.
— На Тарасе можно изучать строение человеческих мышц,— поддержала Алексея Нина.
Неделя только смущенно улыбнулся. За него ответил словоохотливый Сиротка:
— Какой артист для Госцирка пропадает И что ему бурение это далось? В цирке он бы деньгу лопатой загребал! Дурной еще, своей пользы не понимает.
У подножия Ягодной сопки дорогу молодежи преградил глубокий ручей. Тарас взял под мышки Клаву и Дусю и смело шагнул с ними в воду. Девушки завизжали, но не успели испугаться, как снова очутились на земле. Алексей застенчиво взглянул на Нину:
— Можно вас перенести?
Нина обвила своей рукою шею Алексея. Подхватив легкое тело девушки под коленки, Шатров поднял ее. Их волосы смешались. У самых своих губ Алексей ощутил свежее дыхание Нины. Бережно переступая по каменистому дну ручья, он нес ее на руках, испытывая сладостный прилив нежности к девушке, которая с такой милой доверчивостью полагалась на него. Дальше со смехом, с шутками все полезли через бурелом.
На склоне Ягодной сопки нашлась красивая полянка, сплошь усыпанная голубикой. Мелкие сизые шарики висели на тоненьких бурых стебельках, манили к себе. Насытясь ягодами, молодые люди затеяли игры. Бегали взапуски, играли в «капустку», водили хоровод. Алексей резвился больше всех. Ему хотелось показать Нине свою силу и ловкость.
— Ребята, знаете что? Давайте сыграем в пятнашки! — закричала Дуся, прыгая на месте.
— Ишь ты, хитрая,— отозвалась Клава.— Кто ж тебя догонит?
Все-таки игра состоялась. Когда очередь ловить дошла до Алексея, он, не обращая внимания на других, помчался за Ниной. Несколько минут расстояние между ними не уменьшалось. Белый сарафан девушки мелькал в кустах, между деревьями, не приближаясь. Но вскоре Нина устала. Метнувшись в сторону, она обхватила руками ствол березы и прижалась к нему, смеясь, едва переводя дыхание.
— Чур меня, чур!
Алексей, торжествующий, налетел с разгона, обнял и девушку и березу, на мгновение коснувшись горячей щекой лица Нины.
Есть!
— Пустите, Алексей Степаныч. Устала я. Голова кружится.
Алексей послушно разжал руки, помог Нине сесть на траву и сам опустился рядом.
— Ау-у-у! — донеслось с полянки.
— Это нас зовут,— встрепенулась Нина.
— Пусть зовут. А мы спрячемся. Бежим! — вскочил Алексей.
Держась за руки, они побежали в глубь леса, беспричинно смеясь.
— Ау-у-у! — послышалось еще раз, но уже глуше.
— Не нужно, Алексей Степаныч,— замедлила бег Нина.— Они будут беспокоиться. Вернемся.
