А природу этого результата в Сурхандарье знали все, начиная от секретаря обкома партии и кончая каждым бригадиром хозяйств. Дело в том, что республиканская сводка уборочной дается традиционно с первого сентября, а в Сурхандарье страду начали в середине августа. До первого сентября тут было уже накоплено процентов пятнадцать планового сырца. Вот эти проценты и добавлялись в равномерных дозах к ежедневным оперативным данным в первых двух декадах сентября. Почти по проценту в день! Такие же запасы процентов были и в Хорезмской области, и в Каракалпакии, где жаркое лето не столь ощутимо отразилось на накоплении урожая, но, видимо, там запасов было чуть поменьше, и хлопкоробы тех областей не имели возможности приплюсовывать сразу по проценту. Но и они в начальной стадии уборки шли впереди, а это тоже — знамена и все прочее к ним.
Многие руководители хозяйств, и Шарипов в том числе, неодобрительно относились к подобной практике, приравнивая ее к очковтирательству. А Махмуд считал ее еще и аморальной, ведь каждый хлопкороб, мало-мальски опытный, знал ежедневный точный процент выработки по хозяйству, мог легко высчитать этот процент по району, по области. Не говоря уже о том, что каждый знал о сроках, когда началась страда. Однако руководители республики «спускали» указание, и не выполнить это указание, значило — поплатиться должностью.
Итак, Сурхандарья шла впереди. Ее успехи за первые две декады были высоко оценены. И «в ответ на высокую оценку» труда от области потребовали принятия дополнительных обязательств — сдать государству сверх намеченного еще пятьдесят тысяч тонн. Руководители области, однако, хорошо знали положение дел на полях и имели все основания считать, что если удастся «вытянуть» план, то и это уже будет удачей. С трудом удалось им доказать нереальность предлагаемых дополнительных обязательств для всей области. А вот отдельным хозяйствам их все-таки навязали. На областном активе, где высокие гости из Ташкента вручали Сурхандарье переходящее Красное знамя, Шарипов выступил с заявлением о том, что его совхоз берет на себя обязательство дать полтора плана. «Надо», — сказали ему до начала актива в обкоме, и он не осмелился ослушаться.
Потом, после страды, вспоминая эту горячую пору, взвешивая все плюсы и минусы ее, он устыдился вдруг той атмосферы ажиотажа, созданию которой способствовал и сам. Махмуд был реалистом и честным человеком и не мог не видеть, что в угоду процентам людей заставляют идти на разного рода ухищрения. И на ложь в том числе. Главное — обязательства принять. А вот как, за счет чего они будут выполнены, да и выполнят ли их вообще, никого уже не интересует. И вот Шарипов, который по убеждениям своим был противником всякого рода очковтирательства, тем не менее должен был следовать той практике, которая существовала в республике.
Одной из негативных сторон этой практики Шарипов считал и массовое привлечение к уборке школьников. Дело доходило до смешного — хозяйствам иногда труд школьников и студентов не только не приносил выгоды, но и просто был в убыток. Но тем не менее, если руководители какого-нибудь района с середины сентября не запрашивали помощи, это рассматривалось как нечто ненормальное. Даже делались выводы: дескать, плохо подготовились к уборке, не смогли решить вопросы обеспечения питанием, фартуками, не сумели определить места дислокации.
Махмуд с усмешкой прокручивает в памяти те события, что начались вскоре после того, как их область назвали «маяком соревнования». В октябре, когда заметно стали падать темпы уборки, от руководителей области все так же требовали высоких показателей. Взяться же им было неоткуда. Но, тем не менее, в хозяйства устремились «представители», наделенные полномочиями. Задачей их было заставить хозяйства «дать» эти показатели, ведь и руководство области обещало еще более высокому начальству мобилизовать все силы, обратиться к тем слоям населения, которые пока что не принимают участия в уборке, с просьбой выйти в поле.
В июне и в июле по всей республике стояла необычная жара, температура в Сурхандарье в иные дни достигала пятидесяти двух градусов в тени. Хлопчатник хоть и теплолюбивая культура, однако и для него есть свой предел. Летние цветы опали, и таким образом весомая доля урожая не была накоплена. Правда, в конце июля, когда жара немного спала, начали завязываться новые коробочки, но они теперь должны были созреть где-то в конце декабря, в крайнем случае, если ускорить развитие с помощью усиленной подкормки, в середине. Да и то при благоприятной погоде. Но сырца не было; естественно, и темпы снижались. И тут уж вся область сидела, что называется, в южных районах, где на каждый куст приходилось разве что не по одному сборщику. Но руководство обещало изыскать резервы. И никто не стал считаться с мнением руководителей районов и хозяйств и спрашивать, нужны ли им помощники. Их стали привозить целыми колоннами автобусов, и вся недолга.
