Дважды персы невольно оказывались крестными отцами эллинизма: включив города Ионии в свою державу, они обеспечили распространение нового образа мыслей по всей имперской территории, а нанеся безуспешный удар по Афинам, персы превратили этот малозаметный прежде полис в кипящий котел политической мысли и деятельности. В этом маленьком реакторе быстро, на протяжении одного века, сплавились и перекристаллизовались все основные достижения древних цивилизаций Ближнего Востока. Так был создан первый удачный образец нового “античного”- социума, который в последующие века распространился в рамках персидской, македонской и римской империй на огромные пространства Европы, Азии и Африки. Богатейшее наследие этого социума, неоднократно переплавленное и перекристаллизованное в последующих социальных катаклизмах, в значительной мере и сейчас – двадцать пять веков спустя – определяет наш образ жизни. А вначале – в 500 году до новой эры – были только маленькие, раздираемые распрями греческие полисы, а рядом с ними - огромная, могучая и стабильная Персидская империя.
Сдвинемся теперь на запад Средиземноморья; там стягивается политический узел, который определит судьбы Европы на десять веков вперед. Италия и Сицилия оказались в зоне контакта трех разных цивилизаций: финикийской, греческой и этрусской, и три великих народа делят сферы влияния в италийском мире.
Греки наиболее преуспели в этом состязании: они основали два десятка своих городов на побережье Южной Италии, столько же – в Сицилии, их гавани появились на берегах Галлии и Иберии, а самые отважные греческие мореходы уже проникли за Геркулесовы столбы – в бескрайнюю Атлантику.
Десятой доли этих успехов хватило бы для возбуждения самых недобрых чувств среди традиционных соперников Эллады - финикийцев. Их западная столица – Карфаген лежит рядом с Сицилией и не может терпеть засилье торговых конкурентов у своих дверей. Но численное превосходство греков над финикийцами вынуждает карфагенян искать союзников во всех концах Средиземноморья. Дарию пока не до сицилийских дел; из всех средиземноморских народов одни этруски готовы помочь Карфагену.
Прочно владея Средней и Северной Италией, союз этрусских городов не допускает экспансии италийских греков на север и готов бороться с ними на суше и на море. Еще в 535 году объединенный флот Карфагена и этрусков разгромил греческую эскадру возле Корсики. С тех пор западный угол Средиземноморья стал “финикийским морем”: греки сохранили лишь порт Массалию (Марсель), а финикийцы свободно плавают в Атлантику, создают торговые фактории на западных берегах Африки и Иберии, достигают Камеруна и Британии. Но хозяйственные уклады местных племен, их культурные традиции представляются карфагенянам дикими и отсталыми, а финикийский городской образ жизни чужд большинству африканцев и иберийцев. Поэтому владения Карфагена всегда останутся лишь цепочкой прибрежных анклавов, их жители не объединятся в многоэтническую державу, наподобие римской, и Карфагену не бывать “центром мира”.
Эртрурию ждет иная судьба. Мы не знаем точно, когда и откуда пришли этруски в Италию; но они пришли, уже владея городской культурой, пришли с намерением устроить себе здесь новую родину, и достигли этой цели. Двенадцать основных этрусских городов и десятки их пригородов охватили своим влиянием всю италийскую глубинку; им подражают многочисленные племена италиков – сабины, латины, оски, умбры, которые охотно селятся рядом с этрусками в новых городах-колониях и обычно составляют в них большинство населения, так что порою лишь правящие династии и часть аристократии сохраняют здесь этрусские корни.
Именно такова ситуация в Риме – боевом форпосте этрусков в их борьбе против греческого натиска, за контроль над плодородными землями Лациума. Крепость на Тибре издавна привлекает жителей пограничной зоны: пахари стремятся укрыться здесь от набегов неприятеля, а голь перекатная всегда готова рискнуть жизнью ради добычи, сражаясь под командой этрусских вождей.
До поры, до времени этрусским царям удавалось сдерживать эту многочисленную вольницу; но в 509 году неудачливый воитель Тарквиний Гордый оскорбил буйных римлян своими насилиями и был изгнан. Девять лет спустя бывший царь еще жив и мечтает о реванше. Тем временем римляне установили у себя аристократическую республику наподобие карфагенской с двумя выборными консулами и наследственным сенатом из самых знатных или заслуженных граждан. Бывшее царское имущество разграблено, земли последнего Тарквиния стали общественным местом - Марсовым полем. Заговор аристократической молодежи в пользу бывшего монарха раскрыт, все заговорщики казнены – даром что среди них были сыновья Юния Брута, лидера римской революции.
