Устойчивость державы куплена дорогой ценой: полным отчуждением основной массы населения от государственного механизма. Страной правит военная каста во главе с родом инков. Этот слой проявляет единство лишь пока и поскольку держава ведет успешную экспансию вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки. Остановка экспансии неизбежно расколет правящую верхушку Тауантинсуйу: военные губернаторы провинций поддержат того или иного претендента на золотой трон, и вспыхнет гражданская война. Разлад в государственной машине приведет к падению жизненного уровня населения, к общему упадку симпатий к системе инков, к вспышкам местного сепаратизма. Тут явятся испанцы, и держава Тауантинсуйу погибнет; на ее развалинах пойдет синтез испанской и индейской культур, и в итоге родятся новые этносы и государства Перу, Чили, Боливия, Эквадок. Таковы судьбы Америки …
А в бескрайней Океании завершается в конце 15 века своя “эпоха великих географических открытий”. Светлокожие полинезийцы – наследники малайских мореходов, величайшие из “бескомпасных” мореплавателей – освоили просторы Тихого океана, заселили все архипелаги, которых не достигли ранее их темнокожие меланезийские предшественники. Добрались они и до Южной Америки. Уже воздвигнуты величественные статуи “длинноухих” на острове Рапа-Нуи (будущий остров Пасхи, который европейцы “откроют” для себя лишь два века спустя). Недавно открыта и заселена полинезийцами безлюдная прежде “Страна длинного белого облака” – край бескрылых птиц и гейзеров, будущая Новая Зеландия, а пока родина отважных маори … Человечество познает и осваивает последние пригодные для жизни территории, дарованные ему природой матери-Земли.
Вот и закончен наш обзор “новых времен”, каковы они были на Земле пять веков назад. Удивительно пестрая получитась картина – мы видели, что в Новом времени можно застрять (как застряли османы), а можно остановиться на его пороге (как случилось с китайцыми). И сам проход сквозь Новое время может необратимо разрушить прежний этнос (так случилось с инками) или слить несколько разных этносов в один - так вышло в Мексике. Далее, этнос может остаться самим собой, хотя его политические институты в корне изменятся по существу и по форме (так было в Испании и в России), а может сохранить форму своих учреждений, полностью изменив их содержание ( это произошло в Англии, во Франции, в Японии).
Кажется, будто все может быть … но кто же решает, что будет? Похоже, что все зависит от причин, втолкнувших этнос в Новое время: внешние они или внутренние, вытекающие из динамики экономического развития. В первом случае исход Нового времени часто катастрофичен: социум рушится, и этнос исчезает. Во втором варианте изначально высокий уровень социальной активности этноса спасает его от окончательной гибели, позволяет переродиться и воскреснуть. Так, даже нашествие испанцев не уничтожило культурную традицию ацтеков, террор инквизиции не убил творческие силы испанцев, а вырождение правящей верхушки Османов не помешало рождению турецкого народа. И не важно, узкие или широкие географические рамки отвела судьба этносу в этой решающей фазе его истории. Великий накал страстей приводит к великим свершениям в маленькой Тоскане и в огромной России, на острове Хонсю и на плато Анахуак.
Вклады в общечеловеческую культуру всех народов, прошедших испытание Новым временем, оказываются сопоставимыми по величине, хотя в каждом случае – оригинальными и незаменимыми.
Полтораста лет прошло с того дня, когда монах-августинец Мартин Лютер огласил в Виттенберге свои 95 тезисов против господствующей Церкви. Сознавал ли он, что губит Католический Интернационал европейских народов, основанный девятью веками раньше папой Григорием I ? Вероятно, сознавал – но не видел беды в разрушении того, что отжило свой век. “Мы наш, мы новый мир построим!” – таков был мотив всей жизни Лютера. Бесспорно, эта жизнь удалась. Рядом с Католической Европой выросла Протестантская Европа, где верующие в Христа общаются с ним напрямую - без посредства священников и читают Священное Писание на своем родном языке, вольно толкуя его вечные сюжеты.
Печатный станок спас Лютера от гибели и забвения: его листовки гуляли по всей Европе, наравне с энцикликами папы и декретами светских властей. Просвещенные европейцы с изумлением поняли: вдохновенный одиночка может успешно противостоять всемогущей и вечной Церкви! Как будто вернулись времена ветхозаветных пророков или христовых апостолов… И пророки явились во множестве, и пошел между ними великий спор с бранью и насилием с участием огромной массы активных мирян.
