Но самая сложная проблема для Кан Си - это проникновение в страну западных европейцев. Их в Китае уже тысячи: моряки и купцы, врачи и инженеры, разнообразные миссионеры. Умный и любознательный император охотно общается с иностранцами и понимает: их новые знания и умения очень полезны для его державы. Но в какой мере можно позволить иноземцам вмешиваться в китайскую жизнь ? Правители соседней Японии – сегуны из рода Токугава - еще в начале века запретили европейцам проживать где-либо, кроме трех открытых портов, и сурово карают любую попытку проповеди христианства среди японцев. Кан Си избрал более гибкую тактику. Правительство Китая выдает европейцам персональные лиценции на их профессиональную деятельность. При этом от купцов или ремесленников требуется лишь сносное знание китайского языка; но любой ученый или проповедник должен овладеть системой иероглифов и сдать соответствующий экзамен. Таким образом, доступ к интеллектуальному общению с китайцыми получают лишь профессионалы-китаисты; все прочие суть варвары, недостойные уважения!
Такова разница между реформатором Кан Си и революционером Петром I. Первый из них допускает развитие китайской культуры (в том числе за счет общения с иностранцами) только в рамках традиционной имперской бюрократии. Второй владыка готов сломать эти рамки и возглавить культурный раскол своего общества. По большому счету, политика Петра I и Екатерины II окажется более благотворной для России, чем политика Кан Си и его преемников – для Китая. К началу 19 века интеллектуальная верхушка россиян овладеет всеми плодами Научно-Технической Революции; китайцы же отстанут в этой гонке на сто лет. А вопрос о цене торопливых реформ Петра - это особый вопрос для грядущих столетий…
Следует, однако, признать, что Кан Си имел право (и обязанность) быть ТОЛЬКО реформатором. В его распоряжении оказалась уникальная бюрократическая машина, где чиновничьи кадры проходят обучение и отбор по неизменным канонам в течение 18 веков - независимо от того, какая династия или какой этнос правит Китаем. Конфуций создал культурную основу этой машины; через 300 лет министры Хань Фэй и Ли Сы построили на этой основе государственный аппарат первой империи Цинь, а веком позже император Хань У-ди учредил единую систему государственных экзаменов для будущих чиновников и ученых.
Ничего подобного Россия не имеет в конце 17 века, и не будет иметь еще сто лет - до времен Александра I и Михаила Сперанского. Эти правители попытались повторить в России державный подвиг Хань У-ди – с довольно скромным успехом, хотя они располагали уже несколькими университетами. Напротив, Ордин-Нащокин и Петр I не могли опереться на университетскую традицию; поэтому их труд дублировал начальное державостроительство Ли Сы и его имератора Цинь Ши. Можно отметить, что реформы Петра стоили русскому обществу гораздо меньших жертв, чем реформы Ли Сы и Цинь Ши народам античного Китая. Очевидно, большая часть необходимых жертв была принесена россиянами раньше – в ходе объединения Руси под властью Москвы…
Напротив – Индийский субконтинент никогда не знал культурного единства и непрерывной имперской традиции. Ни древний индуизм, ни учение Будды, ни позднее проникновение чужеродного Ислама не помогли здесь глобальному этническому синтезу, какой состоялся в Китае или в России. Поэтому ни одна индийская империя не оказывалась прочной – какой бы этнос ее ни основал. Последнюю такую попытку предпринял в 1526 году Бабур – тюркоязычный мусульманин монгольского происхождения, возглавивший смешанную рать из тюрок и афганцев.
Внук Бабура – Акбар – попытался объединить своих разнокультурных подданных на основе полной веротерпимости и синтетической государственной религии. Этот замысел мог бы удаться – если бы в Индии существовала готовая имперская бюрократия. Но ее не было, и чужеземец Акбар не сумел ее создать. С тех пор династия Моголов обречена на чередование бюрократической деградации и военных мятежей. Последний из них привел в 1658 году на трон царевича Аурангзеба – последнего талантливого и удачливого императора среди потомков Бабура. Он отличный полководец, неутомимый администратор и фанатичный мусульманин. Но охватить единым разумом всю Индию и направить ее единой волей Аурангзеб не способен – так же, как Карл 5 Габсбург не мог управиться со всей Западной Европой, даже если бы он решился возлавить Реформацию, подобно Генриху 8 Английскому.
