Годсгрейв полностью

Мечница перестала избивать манекена и вытерла пот со лба.

– Ты знаешь, как дают имена двеймерцам, вороненок?

Мия кивнула, вспоминая рассказ Трика в Тихой горе.

– В детстве вас отвозят на остров Фэрроу, – ответила она. – В храм Трелен. Суффи поднимает вас над океаном и спрашивает Мать, какая вас ждет дорога, после чего нарекает соответствующим именем.

– Она назвала меня Мечницей, – сказала женщина. – Не Гимницей. Не Молитвеницей. Мечницей. И будь я проклята, – процедила она, наставляя тренировочный клинок на лицо Мии, – если мои мечи споют последнюю песнь потому, что вы с Фурианом не можете договориться о цвете дерьма. Трахни его. Пырни его. Пырни его, пока трахаешь, мне плевать. Но разберись со своей проблемой, пока нас всех не убили из-за вас.

Мия посмотрела на Фуриана, повторяющего маневры в углу двора. В этот момент он оглянулся, встречаясь с ней взглядом горящих темных глаз.

«Самая непримиримая пропасть между людьми – это всегда гордыня».

– Вы двое! – рявкнул Аркад. – Возвращайтесь к работе!

Мия вздохнула. Но, как всегда, повиновалась.

– Я подозревал, что скоро тебя увижу, ведьма, – сказал Фуриан.

Мия посмотрела по сторонам коридора – просто на всякий случай. Мистер Добряк следил за патрулем стражей, так что они никак не могли ее поймать. Но без своего спутника Мия чувствовала в животе клубок голода и тревоги, ухудшавшийся в присутствии мужчины, к которому она сама же и пришла. Девушка спрятала украденную вилку/отмычку в набедренную повязку и в ожидании замерла на пороге в комнату Непобедимого.

Ожидая.

Ожи

дая.

– Еб твою мать, я могу войти или нет? – наконец рявкнула она.

– Если так желаешь, – ответил Фуриан с кислой миной. – Хотя, будь я на твоем месте, то не стал бы тратить воздух попусту.

Мия насупилась и прошла внутрь, закрывая за собой дверь. Окинув взглядом комнату, увидела, что та ничуть не изменилась с ее прошлого визита – святыня Цаны, грубая троица Аа, нарисованная на стене, горящие благовония.

По крайней мере, на этот раз Фуриан был одет, хотя в стенах коллегии это мало что значило. Его торс был оголен, бугрясь мышцами, кожа загорела до бронзового оттенка от тренировок под солнцами. Вылитый золотой бог, только прибывший с кузницы. А еще невыносимый придурок, выплюнутый из глубин бездны.

Мия его ненавидела. И желала. И то, и другое одновременно.

Девушка посмотрела на свою тень, как та парит, словно дым, к стене и протягивает полупрозрачные руки к Фуриану. Тень Непобедимого дрогнула в ответ, но, прилагая явные усилия, он держал ее в узде, прожигая Мию взглядом своих бездонных темных глаз.

– Возьми себя в руки, – прорычал он.

Мия сжала челюсти и усмирила свою тень. Та неохотно отошла, волосы развевались, будто на ветру, руки оставались протянутыми, как в знак прощания с возлюбленным. Тогда она подумала об Эшлин. Ощутила секундный укол необъяснимой вины. Она желала двоих и никого, не давая никаких обещаний. Но, в сравнении с Фурианом, предательница с медовыми губами и отравленным языком казалась совершенно простым вариантом…

– Чего ты хочешь, ведьма? – спросил Непобедимый.

– Из меня такая же ведьма, как из тебя, Фуриан.

– Я не имею ничего общего с тьмой, – сплюнул он. – Я не шагаю между тенями и не крадусь по дому нашей домины, как вор.

– Нет, ты просто грозишь обрушить эти стены на ее голову, недоумок.

– Ты смеешь…

– Еще как смею, – перебила Мия. – В этом и разница между мной и большинством.

– Я сражаюсь за славу этой коллегии. За славу нашей домины.

– Ты стоил нашей домине покровительства в Стормвотче! – прошипела Мия. – Все, что от тебя требовалось, это держать член в повязке и позволить мне победить шелкопрядицу, и тогда Леона купалась бы в золоте по самые сиськи!

– Ты призвала тьму во время схватки с Изгнанницей, – ответил Фуриан, скрещивая руки. – Если бы я позволил тебе выиграть в палаццо Мессалы с помощью черной магии, то ты бы очернила сердце этого места. Я скорее изголодаюсь, чем буду есть еду, купленную на нечестные деньги, и умру, прежде чем возьму венок, который не заслужил.

– Не заслужил? – опешила Мия. – Да пошел ты, надменный мудак! Сколько блювочервей ты убил за последнее время?

– Бесчестная победа – и вовсе не победа, – отрезал он. – Я больше не позволю тебе выигрывать лживые почести для этой коллегии своим колдовством.

– Но ты не против использовать то же колдовство, чтобы поднасрать мне? – Мия поймала себя на том, что повышает голос, и взяла свое самообладание под контроль. – Ты призвал тьму, когда помешал мне одолеть шелкопрядицу. Это не кажется тебе немного лицемерным?

Фуриан начал наступать на нее, сжав кулаки.

– Убирайся, Ворона.

Его тень увеличилась, ползя по стене в сторону тени Мии. Та набухла в ответ, скручиваясь и вытягиваясь, как змея, превращая руки в когти. Девушка могла поклясться, что температура в комнате резко упала, волоски на ее шее встали дыбом, живот скрутило от голода, грозящего поглотить ее целиком…

– Нет.