Годсгрейв полностью

– Итак, – сказал Волнозор, останавливаясь в шести метрах от нее. – Они отправили вас заносить топор, ми донна? Полагаю, это логично.

– Всемогущий Аа, – выдохнул Сидоний. – Где твое сердце, Мия?

– Погребено вместе с моим отцом, Сидоний, – ответила она.

– Коварная ебаная манда! – сплюнула Мечница.

Мия посмотрела на семерку, на лица людей, которые однажды звали ее подругой. Во рту пересохло. Тело обливалось потом.

«Вскоре все это воздастся».

– Я бы тебе объяснила, почему считаю это слово комплиментом, а не оскорблением, – сказала девушка. – Но не уверена, что у нас есть время для монолога, Мечница.

Она подняла тяжелый меч, острый кинжал и отсалютовала консульскому ложу.

– А теперь давайте покончим с этим.

Прозвучали фанфары, толпа заорала, а донна Леона подошла к своему месту в ложе сангил. Магистра поприветствовала ее улыбкой, поднимая зонтик над головой госпожи, чтобы прикрыть ее от горящих глаз Отца Света.

Окинув взглядом соседние места, Леона увидела Тацита, Траяна, Филлипи и остальных завсегдатаев, окруженных экзекуторами и слугами, облаченных в яркие цвета своих коллегий. Их гербы украшали знамена за спинами. И прямо слева от нее, под ревущим золотым львом, одетый в экстравагантный сюртук и с ягодой винограда в зубах…

– Отец, – кивнула она.

– Дорогая дочь, – Леонид улыбнулся, поднимая голос, чтобы перекричать гул толпы. – Мое сердце возрадовалось при виде тебя.

– Взаимно, – ответила Леона. – Полагаю, мое первое погашение уже пришло?

– Да, – крикнул Леонид. – Я получил его с благодарностью и, признаться, немалой долей удивления.

– Ты поймешь, что я полна сюрпризов, отец, – крикнула она в ответ. – Уверена, твоя Изгнанница подтвердила бы это, если бы моя Ворона не снесла ей голову с плеч.

Сангилы вокруг них заулыбались и зашептали, мысленно добавляя один балл к счету. Но Леонид лишь фыркнул и закинул еще одну ягоду в рот.

– Мы не думали, что ты почтишь нас своим присутствием на казни.

– Прости, что разочаровала тебя.

– Я уже привык, моя дорогая, – вздохнул он. – Как я только что говорил Филлипи, не уверен, что стыд позволил бы мне явить свое лицо народу, если бы большую часть моей коллегии казнили за мятеж.

– Ты еще помнишь, что такое стыд, отец? – спросила Леона. – Я думала, что он похоронен вместе с женой, которую ты забил до смерти.

Оживление вокруг них поубавилось, сангилы обменивались смущенными взглядами. Лицо Леонида помрачнело, магистра опустила руку на плечо Леоны.

– Вы слишком далеко заходите, домина, – прошептала она. – Разве мудро так его оскорблять?

Женщина посмотрела на Антею, та морщинка, которую вызвала у нее Ворона в клетке, вновь возникла на лбу. Но звук фанфар вернул ее взгляд к пескам, и Леона, сощурившись от яркого света, начала наблюдать за предварительным боем. Ворона и предатели-гладиаты обменивались полными яда словами, но она слышала их лишь обрывками.

Женщина знала, что с ее стороны рискованно выставлять чемпиона для уборки вероломного мусора. Но ей слишком нужны были деньги, чтобы позволить другому сангиле вершить казнь. Ворона была одной из лучших, кого Леона видела на арене, а предателей не кормили и били до изнеможения. Если Аа смилостивится, Ворона все равно выступит с Фурианом на «Магни» и принесет славу и деньги, в которых Леона так отчаянно нуждалась.

Которых жаждала.

Вновь прозвучали фанфары, бой начался, Ворона двигалась быстро, как ее соименница. Ей нужно было как можно скорее сравнять чаши весов, отсеять самых слабых Соколов, пока они не одолели ее простым количеством. Посему девушка кинулась прямо на Феликса, проезжая по песку под его широким косящим ударом, и подобралась к нему вплотную. Время в плену отразилось на нем хуже всех, реагировал он медленно, поэтому со скоростью, которая сделала ее чемпионом коллегии, Ворона вонзила кинжал в его кожаный нагрудник и в сердце за ним.

Толпа взревела, Феликс прижал руки к раненой груди и упал на песок, вверх брызнула ярко-алая кровь. Ворона двигалась так быстро, что размывалась из виду. Она пнула песок в глаза Волнозору и накинулась на Брин. Ваанианка была демоном с луком и стрелами, но с мечом – уже не таким дарованием. Ворона отбила ее удар тяжелым гладиусом, оставила небольшой порез на бедре. Брин вскрикнула и попятилась, а Ворона забежала ей за спину и вонзила клинок под наплечник и в спину.

Кровь. Хлынула из раны. Блеснула на стали Вороны. Отразилась в глазах зрителей. Они заорали, когда ваанианка повалилась вперед в багряную лужу, а Волнозор взвыл и кинулся на Ворону с обезумевшим лицом. Мужчина замахнулся ржавым клинком в ужасающем ударе сверху вниз, сталь со свистом рассекла воздух. Но недели голодания в «Славолюбце» ослабили его ноги, из-за чего он быстро терял равновесие и долго его восстанавливал. Один быстрый выпад поставил его на колени, руки прижались к груди, между пальцами засочилась кровь.

– Нет!