Осмотревшись, обнаружила себя в треугольном бассейне, наполненном до краев кровью, – идентичном тому, который она только что покинула в Тихой горе. Стены покрывали колдовские глифы и карта Годсгрейва, нарисованная кровью. На камне простирался архипелаг, между раздробленными островами извивались линии каналов, и в целом для всего мира он выглядел как безголовый гигант, лежащий на спине.
Мия сделала глубокий вдох, выпрямилась и откинула пропитанные кровью волосы за плечо.
– Зубы Пасти, я никогда к этому не привыкну, – прохрипела она.
– Кончай ныть, Корвере. Это куда лучше, чем путешествовать на корабле.
Внутри у Мии все перевернулось, когда она поняла, чей это голос. Повернувшись к краю бассейна, она встретилась глазами со стройной рыжеволосой итрейкой. Они были ровесницами, но девушка выглядела выше и жилистей. Ее зеленые глаза мерцали звериной, хищнической хитростью. На лице была россыпь веснушек, руки она прятала в широких рукавах длинной черной робы.
Робы Десницы.
Мия узнала бы ее везде – девушку, которая была как заноза в заднице на протяжении всего времени ее обучения в Тихой горе. Девушку, которая винила отца Мии в смерти собственного. Девушку, которая поклялась ее убить.
– Джессамина, – выдохнула Мия, вылезая из бассейна на подкашивающихся ногах.
Рыжая кивнула.
– Добро пожаловать в Город мостов и костей.
– Тебя назначили в Годсгрейв? – спросила Мия. – После посвящения?
– Потрясающая наблюдательность, Корвере, – ответила Джессамина. – Что меня выдало?
Девушка просто таращилась на нее, тени внизу начали корчиться. Рыжая осмотрела Мию с головы до пят и бросила какой-то льняной комок.
– Купальня в той стороне.
Комком оказалась мантия, Мия накинула ее на свое липкое от крови тело и пошла за Джессаминой по извивающимся коридорам, оставляя алые следы. Здесь было душно, в воздухе чувствовалась давящая вонь железа и крови.
Мия заметила, что стены и потолок были сделаны из тысяч и тысяч человеческих костей. Бедра, ребра, хребты и черепа формировали темный лабиринт, полный теней, – кто бы ни придумал построить новую часовню Матери Священного Убийства в обширном некрополе Годсгрейва, он определенно ценил здешнюю атмосферу. В скелетообразных руках на стенах были зажаты аркимические сферы, озарявшие коридоры тусклым сиянием. Но хотя Мию окружали останки множества тысяч людей, все ее внимание было приковано к девушке, идущей впереди. Сплевывая густую кровь, она смотрела на Джессамину так, словно у той вот-вот вырастет вторая голова.
