«Зачем же на неделю?» — подумал Миронов. И тут же догадался, что для обреченных людей ничего не жалко.
— А раненых куда? У меня даже санинструктора забрали.
Канашов и Чепрак переглянулись.
Командир полка тут же позвонил Заморенкову:
— Яков Федотович, почему в роте Миронова нет санинструктора?
Заморенков замялся.
— Да у меня в девяти ротах их нет… Выбыли из строя, убитые, раненые. Из дивизии давно обещали пополнение.
Канашов сказал требовательно:
— В роту Миронова пошлите обязательно. Ясно?
— Постараюсь.
— Санинструктора вам пришлют, — сказал он, положив трубку.
Канашов что-то хотел добавить еще, но вместо этого махнул рукой, подошел и крепко пожал руку Миронова.
— Не вешай головы, лейтенант. Не на плаху голову кладешь. В бою надо больше о жизни думать. И выживешь…
Заморенков обтер рукавом обильно выступивший на лице пот.
«Кроме Талановой, ни одного свободного санинструктора! Вот задала мне задачу Наташа. И что с этой молодежью делается — ума не приложу. С ног валишься от дел, сам себе не рад, лишний час отдыха за счастье считаешь, а у них кровь зудит — любовь».
И тут, мельком глянув в сторону, он увидел себя в зеркале. На него смотрело усталое одутловатое лицо с припухшими красноватыми веками. Короткую прическу когда-то каштановых волос прибила изморозь седины. Не хотелось признаваться, что годы берут свое. Насупив сердито брови, он подошел, смочил голову водой и причесался. Мокрые волосы потемнели и лишь слегка блестели. И вот чудо — теперь он уже не казался себе таким пожилым и усталым. «Зачем это я делаю? Других еще можно обмануть, а себя-то не обманешь…»
…Когда стемнело, батальоны один за другим покинули рубеж обороны. Они исчезли, будто растворились в темной чаще леса. Немцы открыли частую стрельбу из орудий и минометов. «Неужели к ночной атаке готовятся? — подумал Миронов. — Хорошо, если бы фашисты хотя бы до утра не узнали об отходе полка».
Миронов вышел из блиндажа. К нему верхом подъехал командир полка и быстро спешился.
— Ну и запрятались — насилу отыскал. Народ-то где ваш, лейтенант? Ни одного человека не вижу. Как понимать: больно хорошо замаскировались или все спят? — Он говорил скороговоркой: — А немец-то, немец, гляди, как разволновался! Неужели обнаружил наш отход?
Подошел Еж и доложил:
— Товарищ подполковник, рядовой Еж. Разрешите обратиться к лейтенанту?
Командир полка кивнул.
— Товарищ лейтенант, поймали немецкого лазутчика. И темноте на нас напоролся. Пока очухался, что к чему, мы его связали — и к вам сюда.
— Теперь понятно, — сказал Канашов, — почему стрельба: разведку ведут. — И, повернувшись к Ежу, сказал: — За проявленную бдительность от лица службы объявляю благодарность. Можете идти.
Они остались вдвоем. Канашов повернулся к Миронову, на мгновение замялся.
— Наташа о вас справлялась… Жду вас, лейтенант, на Днепре.
И ускакал, оставив обескураженного Миронова. А Еж в этот вечер никому не давал покоя.
— Нет, что ни говорите, хлопцы, а разведчик на войне что гармонист в деревне — наипервый человек. Каждый его к себе в хату тянет, угощает, за честь считают словцом переброситься. Видели бы вы, как сам Канашов руку мне жал. Сказал: «Вам самый раз идти в разведку служить», — соврал, не моргнув, Еж.
— Так и сказал? — недоверчиво спросил Мурадьян. — Счастливый ты, Ефим, у большого начальства авторитетом пользуешься.
— Вчера чуть было Миронов голову ему не намылил за грязную винтовку, — вставил Ракитянский.
— Буду проситься в разведку, — не смущаясь, продолжал Еж. — Может, лейтенант отпустит?
— Гляди получше за немцем, ты, разведчик! Заболтался и забыл про наблюдение. А фриц подползет да и стукнет тебя по башке! — прикрикнул Полагута.
Еж хотел было возразить, но вспомнил, что с Андреем шутки плохи, поднялся и стал глядеть поверх бруствера окопа.
Наташа Канашова решила разыскать Миронова, поговорить с ним по душам. В самом деле, чего таить обиды…
И первого, кого она встретила в полку, был Заморенков. По его растерянному лицу девушка догадалась, что произошло неладное.
— Что случилось, Яков Федотович?
Заморенков махнул рукой.
— Преступление я совершил.
— Преступление? — недоверчиво спросила она.
— Приказа командира полка не выполнил…
— А что такое? — она ухватила его за рукав. — Может, я могу чем-нибудь вам помочь?
— Только до беды доводят ваши девичьи причуды…
И Заморенков рассказал ей о приказе Канашова обеспечить санинструктором роту Миронова, оставленную для прикрытия отхода полка. И вот теперь рота ушла выполнять боевую задачу без санинструктора и медикаментов.
Наташа жадно слушала его, остро чувствуя свою вину перед Заморенковым, Мироновым и сотнями людей, которыми он командовал. «Я исправлю это, надо торопиться. Виновата я и…» Она рассеянно попрощалась с Заморенковым и направилась к лесу, откуда доносились одиночные выстрелы. Там была передовая. Здесь и следовало искать роту Миронова.
Наташа долго блуждала по лесу в поисках роты. Иногда ей казалось, что надо немедленно вернуться в медсанбат. Мысль о том, что она ушла тайком, не давала покоя. Но воспоминание о Заморенкове, которого она подвела, заставляло продолжать поиски.
