- Товарищ полковник, мне не хотелось об этом говорить, но придется. Случайно я узнал, что из штаба армии пришел ответ на запрос о посылке на учебу. А Харин уже сутки задерживает его у себя.
- Ишь, какие вы нетерпеливые, молодежь! Да меня на дивизию назначили, - я три месяца ждал приказа. Подумаешь, сутки… Замотался Харин - забыл. А ты бы ему напомнил от моего имени…
Русачев снял трубку:
- Харина ко мне…
- Нет, - сказал Жигуленко, - это он делает нарочно.
- Чего это ты с ним не поделил?
- Поспорил с ним по одному вопросу, - сказал уклончиво Жигуленко. - Вот он и решил свести со мной счеты.
Вошел майор Харин, доложил комдиву, подозрительно поглядывая на Жигуленко.
- Ты чего молчишь об ответе из штаба армии?
Тогда уже Харин зло глянул в сторону Жигуленко, облизывая клейкие губы.
- Да он только что получен, - соврал он. И сразу перевел разговор: - На участке полка Канашова, - сказал он, - очень тяжелое положение. Немцы потеснили один из его батальонов на правом фланге. Чепрак убит…
- Может быть, ввести в бой два наших свежих батальона? - нерешительно предложил Русачев. - Как думаешь, начальник штаба?
Харин подошел к карте, наклонился.
- Пока пусть держатся своими силами.
- Но если гитлеровцы прорвутся на участке Канашова, тогда поздно будет.
- Думаю, товарищ полковник, сейчас бросать в дело резерв нецелесообразно. Если мы сообщим им, что намереваемся контратаковать на их участке, они будут надеяться на нас и не полностью используют свои возможности.
- Это, пожалуй, верно. Пусть еще подержатся, хотя бы до вечера… Да, вот еще что: сегодня же оформи на Евгения Всеволодовича документы, пусть едет…
Когда Харии вышел и Русачев с Жигуленко остались вдвоем, комдив сказал:
- Напрасно вы ссоритесь по пустякам. Харин башковитый парень. Он куда посмышленей Зарницкого.
Но Жигуленко уже не слушал. Всеми своими помыслами од был уже далеко. «Плевать мне теперь на все. Я добился того, что мне нужно было. Закончу «Выстрел»… Если удастся вдобавок увезти с собой Ляну, то мне больше ничего и не надо. Женюсь на ней, устроюсь где-нибудь в штабе… Теперь я командир с боевым опытом, боевые характеристики, ордена, благодарности есть - любой позавидует».
- Да, действительно, товарищ полковник, зря я поссорился с Хариным. Ну, ничего, помирюсь…
- Правильно. Да ведь Харин старше тебя по званию и академию окончил…
«Придет время, и я окончу!» - подумал Жигуленко; утвердительно кивая головой и улыбаясь.
Глава восьмая
Готовя дивизию к форсированию Днепра, Мильдер не тешил себя иллюзиями. Несмотря на то, что он прекрасно знал операцию по форсированию Рейна и сам лично обучал в академии на ее опыте не один выпуск офицеров, он не пожалел времени и снова, как слушатель перед экзаменом, проштудировал ее по карте, терпеливо разбирая всевозможные варианты. «Но Рейн не Днепр, а русские не французы», - размышлял генерал. Он знал: русские войска не позволят его танкам быстро преодолеть этот трудный водный рубеж, имеющий большое оперативно-тактическое значение. Еще задолго до выхода к Днепру он выслал передовые отряды; они должны были захватить два плацдарма: один против Старого Быхова, другой - в пяти километрах севернее. Но попытки оказались тщетны: дважды переправлялись отряды на противоположный берег и не смогли удержаться. Единственно, что им удалось, - это установить, что у русских на левом берегу Днепра создан крепкий оборонительный рубеж полевого типа. Но больше всего взбесило генерала известие разведки о том, что против его дивизии держит оборону все та же дивизия Русачева.
Несколько суток Мильдер не давал покоя штабу. Он сам лично готовил это ответственное наступление, посылая одну за другой разведывательные группы. Они пытались нащупать фланги и стыки противостоящих войск русских. Наконец им удалось захватить три прибрежных узких плацдарма. Переправлялись ночью на спаренных понтонах. Несколько групп (по три-четыре танка в группе) с рассветом начали вести разведку боем. На каждом танке действовали автоматчики, за танками двигалась пехота, чтобы создать видимость действительного наступления. Непроглядную тьму то и дело прорезывали снопы искр: это немецкие автоматчики трассирующими пулями указывали своим танкам направление атаки.
К исходу вторых суток обстановка вдруг резко изменилась. Начальник штаба подполковник Дикс доложил Мильдеру, что русские отходившие части (это был полк Муцынова, занимавший плацдарм на правом берегу Днепра) атаковали левый фланг дивизии с севера и стали теснить немецкие подразделения, а потому он просит срочно перенести командный пункт в более безопасное место. Мильдер вспылил:
- Вы, подполковник, трус! Я запрещаю переносить командный пункт!
Мильдер вызвал смелого танкиста Фрица Кепкэ и сам решил возглавить контратаку на своем командирском танке.
