До американской базы в Гуантанамо на Кубе С-54 следовала самостоятельно в надводном положении. Через трое суток подошли к месту назначения. Залив Гуантанамо укрыт со всех сторон от ветров, глубины средние, удобен для якорной стоянки кораблей и как место базирования гидроавиации. Из искусственных портовых сооружений только небольшой пирс. Принятая в Коко-Соло вода испортилась. Простояли на якоре 2 часа, заменили запасы пресной воды. В сопровождении подошедшего корвета РВ-465 вышли в Карибское море для следования в порт Галифакс (Канада).
7 декабря 1942 года в точке, находящейся в 100 милях к западу от острова Сан-Сальвадор, я заступил на вахту. Шли курсом 80°, работали оба двигателя малым ходом, скорость 12 узлов. Небо ясное, на море штиль. Впереди в 5 кабельтовых следовал американский корвет. Солнце клонилось к западу. Через час после заступления на вахту мое внимание привлекла полоска на гладкой поверхности моря, быстро приближающаяся к лодке.
Отдал команду: «Торпеда! Лево на борт! Полный вперед!»
Заложенная в сознании учебой и многочисленными тренировками команда была дана мной автоматически, без раздумий. Сигнальщик Глушенко, увидев след, доложил: «Торпеда слева 70!» Лодка уже поворачивала влево, когда торпеда прошла в 10 метрах впереди форштевня. Последующие расчеты показали, что торпеды прошли в 30–40 мет-рах от лодки. Корвет, не меняя курса, включил красный огонь на мачте, сбросил серию глубинных бомб и полным ходом рванул вперед, затем повернул вправо и ушел на юг. На мостик выскочил командир. Я доложил обстановку. Минут через 10 левый дизель остановился, правый без команды с мостика снизил обороты до среднего хода. Несколько попыток запустить остановившийся двигатель результата не дали. Пробовали провернуть коленчатый вал ручным приспособлением – вал не вращался. Оставался последний путь – разборка машины, выяснение и устранение причин остановки дизеля. Непривычно и немного жутко остаться в океане с одной машиной, а вдруг и она остановится? Начали авральные работы с участием всей команды. К счастью, море было спокойным. После вскрытия первого цилиндра убедились, все в норме. Вскрыли второй цилиндр – норма. Сняли крышку третьего цилиндра, обнаружили задир поршня и втулки цилиндра. Видимо, при увеличении хода с малого на полный, при температуре забортной воды +28 °С, в суматохе мотористы не заметили повышения температуры цилиндров выше допустимой. Это привело к поломке двигателя. На замену поврежденных деталей ушли сутки. Дизель собрали. Все вздохнули с облегчением. Можно было запускать машину. В пятом дизельном отсеке собрались комиссар Шаповалов, дивмех Очертин, механик Варламов и командир группы движения («движок», так сокращенно называли эту долж-ность) Негашев. Попробовали запустить дизель обычным путем – сжатым воздухом. Не получилось. Крутанули главным электродвигателем – не идет. Никто не понимал, что происходит. Часовая дискуссия закончилась решением заново разобрать дизель. Разобрали и осмотрели двигатель. Оказалось, при сборке неправильно установили поршень, развернув его на 180°. Еще сутки ушли на сборку, и наконец дизель заработал. Командир бесился, плевался и ругался. Больше всех досталось руководившему работой дивмеху Очертину.
По мере продвижения на север становилось прохладнее, а на подходе к Галифаксу уже свирепствовала зима. Встреча с двумя канадскими эсминцами произошла ночью. Шел снег. Видимость была очень плохой. 14 декабря 1942 года прибыли в Галифакс (Канада), столицу провинции Новая Шотландия. Широта 44° N, долгота 296° 30 ´ W.
Стояли недолго – 11 суток. Требовалось время организовать переход через Атлантику, где «волчьи стаи» немецких подводных лодок охотились за конвоями союзников. «Волчья стая» – тактический прием немецких подводных лодок, когда первая лодка, обнаружившая конвой, наводила на него остальные. Галифакс был одним из пунктов формирования конвоев. Здесь в ожидании выхода стояли английские, канадские, французские, голландские противолодочные эсминцы и фрегаты и два английских эсминца с польскими командами. Отношение моряков всех национальностей к русским было самое благожелательное, кроме поляков. Они ненавидели нас и немцев, потеряв Великую Польшу, считали, что русские поделили их страну с немцами. Впервые мне пришлось встретиться с настоящими французами, пригодилось знание языка, полученное в учи-лище. Они оценили мое произношение, как близкое к парижскому. Местные жители, в том числе и русские эмигранты, также относились к нам хорошо. Этому способствовали радостные сообщения из России. Под Сталинградом Красная армия перешла в наступление, а часть Восточного фронта стала медленно смещаться на запад, на северных участках происходили только бои местного значения.
